Бесконечное преследование затянулось. Геста от него уже в буквальном смысле слова тошнило. И дело было не в том, что он испытывал сочувствие к твари, на которую они вели охоту. Его желудок протестовал против такой жизни, когда невероятная скука внезапно сменялась смертельной опасностью.
Лорд Дарген, предводитель калсидийцев, и его товарищи были полны решимости захватить дракона и заполучить его кровь, глаза, мясо, язык, печень, селезенку и прочее — о чем неизменно талдычили каждый вечер, когда Гест прислуживал им за ужином. Сегодня вся компания преисполнилась дикого оптимизма. Они стучали кружками по столу для пущей выразительности и превозносили собственные смекалку и отвагу, которые позволили им так долго не сдаваться. Драконица практически у них в руках, и уже совсем скоро удачливые охотники убьют ее, освежуют тушу и отправятся домой, навстречу славе и богатству, а что самое главное — обеспечат безопасность своим семьям. Герцог прекратит докучливые угрозы и осыплет их подарками и милостями. Им наконец-то вернут любимых сыновей, которых сейчас держат в качестве заложников просто в ужасающих условиях.
Калсидийцы всегда вели такие беседы поздно вечером, когда темнота вынуждала их прекратить трудную охоту и пришвартоваться у берега. А с рассветом они возобновляли преследование. Однако проклятое животное не желало умирать. Драконица плелась прочь от них день за днем — и, возможно, не останавливалась и по ночам. «Несокрушимые» корабли боролись с течением, но до сих пор так и не смогли ее догнать. Дважды она устраивала засаду и бросалась на них в отчаянной попытке перевернуть суда. Она ломала весла и даже сожрала пару гребцов, упавших в воду. Казалось, эта тварь с особым удовольствием медленно перемалывала несчастных зубами, пока они орали от боли.
Но даже жертвы не заставили калсидийцев отступить. Лорд Дарген был непреклонен.
Пленных выпустили из трюма и посадили на места убитых гребцов, приковав к веслам, словно рабов. Однако торговцы оказались плохой заменой опытным матросам, которые погибли в гигантских челюстях. Но Даргена и его сторонников, похоже, не смущало то, что девятнадцать из двадцати выпущенных в драконицу стрел понапрасну шлепались в воду. Если двадцатая сбивала чешуйку или хоть на мгновение застревала в уязвимой части ее тела, они ликующе ревели и верещали.
