Лицо Брандта исказилось от боли. Он медленно откинулся на спинку стула, бросив на Гонсалеса взгляд, однако ничего не сказал. На его лице по-прежнему не было страха, лишь некоторое удивление. Немного, еще совсем немного, и его лицо расквасил бы удар кулака.
Сделав шаг назад, Гонсалес сжал зубы, чувствуя, как пот стекает по лицу и капает на рубашку. За все годы работы полицейским он еще не сталкивался с подобным упрямством. Даже самые закоренелые преступники рано или поздно начинали давать показания. Гонсалес знал, когда это случится. Сначала они упорствовали, но в их глазах всегда был страх, ему было ясно, что они заговорят — кто раньше, кто позже. А вот с Брандтом все было по-другому: Гонсалес словно говорил с каменной стеной.
Гонсалес попытался взять себя в руки.
— Послушай, Брандт, или как там тебя зовут. Слушай меня внимательно. Тринадцать человек мертвы. Среди них и полицейские, а некоторые из них были моими близкими друзьями. Очень близкими друзьями. Это были хорошие люди. Люди, которым было не все равно, что творится вокруг.
Гонсалес помолчал, глубоко вздохнул и продолжил:
— Тебе выдвинуты серьезные обвинения. Но если ты поможешь мне и назовешь имена, опишешь людей, которые были на вилле, сообщишь хоть что-нибудь, хоть мельчайшую деталь, я сделаю все, чтобы твоя помощь была учтена во время судебного разбирательства, понимаешь?
Произнеся последнюю фразу, Гонсалес замолчал, ожидая ответа. Повисла гнетущая тишина. Он слышал звуки собственного дыхания и дыхания тех, кто находился в комнате. Из-за отражающегося от серых стен яркого света у него болела голова.
Казалось, прошла целая вечность, когда Брандт, наконец, моргнул. Подняв голову, он посмотрел на Гонсалеса, а Гонсалес впился в него взглядом. «Он заговорит», — подумал Гонсалес.
И тут Брандт открыл рот и сказал на испанском, с презрением глядя на Гонсалеса:
— Мне нечего сказать.
Гонсалес зарычал от отчаяния.
Какую-то долю секунды ему захотелось броситься вперед и ударить еще раз, но на этот раз ударить по-настоящему, выбить из Брандта все дерьмо, раздробить кости, размозжить плоть, уничтожить это лицо, на котором читалось презрение. Но тут в дверь постучали, она приоткрылась, и в комнату заглянул молодой детектив. Рассерженно посмотрев на парня, Гонсалес с яростью рявкнул:
— Пошел вон!
Детектив дернулся от неожиданности. Он явно смутился. Потом Гонсалес услышал разговор на повышенных тонах в коридоре, и молодой детектив нервно сказал:
— Сэр, я думаю, вам лучше выйти…
Рыбацкая деревушка находилась в трехстах километрах на северо-восток от Мехико, на берегу Карибского моря.
На холме, откуда открывался великолепный вид на море, особняком стояла большая вилла, окруженная двухметровым каменным забором. Здание было выкрашено в белый цвет, его окружал роскошный сад, а забор защищал от любопытных глаз жителей деревушки, расположенной под холмом.
Старый ржавый грузовик остановился у заднего въезда на виллу, и из грузовика выбрались двое усталых мужчин. В воздухе висел отвратительный запах гниющей рыбы, поднимавшийся из гавани, и даже аромат цветов в саду не мог перебить эту ужасную вонь.
На плечи мужчин были наброшены типичные пеонские накидки, а на головах у них были соломенные шляпы. Внешне мужчины напоминали крестьян, возвратившихся домой после тяжелой работы в поле.
Из тени вышел охранник и быстро открыл ворота. Мужчины вошли внутрь, и ворота тут же закрылись. В саду пахло гиацинтами и пуансетами. От виллы им навстречу шел высокий мужчина средних лет в белом льняном костюме и рубашке с галстуком. Он улыбался, словно считал честью принимать в своем особняке этих мужчин, переодетых крестьянами.
Втроем они пошли к вилле. Тут запах рыбы был слабее, его перебивал сильный цветочный аромат. Пройдя сквозь сад, освещенный фонарями, они приблизились к дому.
— Все готово? — спросил Крюгер.
Хозяин виллы кивнул.
— Корабль уже готов и ждет вас. Мы подумали, что этот вариант лучше, чем самолет. В этом регионе самолеты проверяются более тщательно, поэтому лететь опасно. Паспорта готовы. Вы доберетесь до Вера-Крус, а оттуда чартерным рейсом полетите в Майями. Я не думаю, что возникнут проблемы.
Высокий мужчина с серебристыми волосами мягко положил руку на плечо хозяина виллы.
— Мне срочно нужно позвонить, Фредерик.
Хозяин виллы смотрел на красивое лицо пожилого мужчины с явным обожанием.
— Да, конечно. Следуйте за мной.
Фредерик проводил его через сад к дому с телефоном.
На стуле напротив Гонсалеса сидел высокий седой мужчина в дорогом, великолепно сшитом костюме. У него было загорелое и по-мужски привлекательное лицо.
Они сидели вдвоем в кабинете Гонсалеса. За окном переливались огни большого города.
В левой руке Гонсалес зажал визитную карточку, которую ему дал этот человек несколько минут назад, когда они были в подвале. Гонсалес снова внимательно ее изучил. Тисненые позолоченные буквы на блестящей гладкой бумаге. Гонсалес провел по ним пальцем.
«Первый заместитель его превосходительства посла Бразилии», и имя этого мужчины под титулом.
