— Моя дочь Бьянка играет на пианино. У нее это здорово получается. Так вот, она говорит, что у меня хороший музыкальный слух. Я всегда слышу, когда берут фальшивую ноту.
Франко продолжал улыбаться, но это ему давалось с трудом.
— Правда?
— Ага: Я ничегошеньки не понимаю в этой музыкальной грамоте, но если нота фальшивая, то я это чувствую. Смекаешь, о чем я?
— Ну да, конечно.
Улыбка постепенно сползала с лица Франко, и он усилием воли напрягал мышцы, чтобы ее удержать. «Улыбайся». Франко продолжал улыбаться.
— Тот контейнер… — Иль-Песте не договорил, обрывок фразы повис в воздухе.
Он смотрел куда-то вдаль, в пустоту.
— Что контейнер? — нервно спросил Франко.
— В тот день, когда я простукивал контейнер кастетом, звук был фальшивым. Я теперь припоминаю. Звучало не так.
Франко пожал плечами, чувствуя, как шея и ладони покрываются потом.
— Слушай, дружище, я ж только клерк, ты же знаешь. Это твоя работа — проверять груз. А я занимаюсь своими делами.
Иль-Песте пристально посмотрел на него, но Франко выдержал его взгляд, хотя каждая мышца его тела была напряжена. Он сосредоточился, заставляя себя оставаться спокойным.
Иль-Песте медленно отвернулся и снова посмотрел в окно.
— Я помню, что в тот день у меня не было времени. Если бы не это, я бы осмотрел контейнер тщательнее. — Он помолчал. — Но у меня есть номер контейнера. Судя по документам, он должен уже вернуться. Его зарезервировали, через несколько дней его погрузят на корабль, следующий до Пирея. Если будет время, я осмотрю его повнимательнее.
С этими словами Иль-Песте вышел из кабинета.
Франко стоял посреди кабинета, прислушиваясь к шагам таможенника на лестнице. Его била нервная дрожь. Вздохнув, он почесал в затылке. Он чувствовал себя ужасно. Просто ужасно. Да уж, проблемы! У тебя, дружище, реальные проблемы…
Какого хера происходит? Если Иль-Песте найдет тайник, все станет ясно. Правда, груза там нет. Дружище, можно прикинуться, что ты не при делах. У них на тебя ничего нет.
Он отер пот со лба. Все в порядке, дружище. Ты в безопасности. Волноваться не о чем. Расслабься.
Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. А потом еще раз вдохнул и выдохнул, чувствуя, как холодный воздух проникает до самых верхушек легких.
Внезапно желудок и кишечник скрутил сильный спазм. Выключив свет в кабинете, он закрыл дверь и быстро побежал на первый этаж в туалет.
Во вторник Фолькманн в десять утра пришел к себе на работу и обнаружил на автоответчике два сообщения, одно — от Тэда Биркена из Цюриха с просьбой перезвонить, а второе — от Ивана Мольке, который просил срочно связаться с ним по рабочему телефону в Мюнхене.
Сначала он набрал номер Мольке, но секретарша сказала, что тот на совещании и сам позже перезвонит.
Потом он позвонил Тэду Биркену в Цюрих, и тот сразу взял трубку.
— Я делаю успехи, Джо, — раздался вежливый приветливый голос Биркена. — У тебя ручка и лист бумаги найдется?
Фолькманн потянулся за записной книжкой и ручкой.
— Хорошие новости?
— Как сказать. По крайней мере, лучше, чем я ожидал. Мой знакомый, работавший в Федеральном архиве в Кобленце, уволился. Но он попросил об услуге своего друга — директора Берлинского центра документации по фамилии Максвелл. Он попросил его найти номера членских билетов людей, которые очень рано вступили в национал-социалистическую партию, и попытаться составить список нацистов, номера членских билетов которых близки к номеру билета Эрхарда Шмельца. Максвелл сказал, что ваши направили ему запрос по поводу Шмельца, и позвонил мне узнать, что, собственно, происходит. Я рассказал ему, что ты попросил меня помочь и что нам нужны люди с определенными номерами членских билетов. Проверив эту информацию, он позвонил мне и сказал, что его сотрудники поднимут дела пятидесяти членов национал-социалистической партии — двадцать пять дел до дела Шмельца и двадцать пять после. Потом я перепроверил все в WASt и соответствующих службах. Из пятидесяти человек живы только четверо, двое из них живут в Южной Америке. Еще двое зарегистрированы в Берлине. Первый — это Отто Клаген. Номер членского билета 68948. Родился в Берлине в 1910 году. В партию вступил очень молодым. Заявление на вступление в партию датировано первым ноября 1927 года.
— И где Клаген сейчас?
Фолькманн услышал, что Тэд Биркен вздохнул.
