Фолькманн поднял голову. Он не заметил, когда Фергюсон встал из-за стола и подошел к окну.
Том Петерс тоже дочитал свой экземпляр отчета и теперь качал головой.
Фергюсон посмотрел на него.
— Как я уже говорил, все это только запутывает дело, не так ли?
— Вы думаете, это как-то связано со смертью Винтера? — спросил Петерс, переводя взгляд с Фолькманна на Фергюсона. — С фотографией женщины? С тем, что произошло с журналистом и девушкой?
— Возможно, — уклончиво ответил Фергюсон.
Фолькманн ничего не сказал. Он посмотрел в окно. Небо было серым. Снаружи было холодно, так холодно, что вполне мог пойти снег. Обернувшись, он увидел, что Фергюсон внимательно рассматривает копии фотографий, в первую очередь с изображением блондинки.
Фергюсон поднял голову и спросил у Фолькманна:
— Так вы говорите, Царкин заказывал тот номер в гостинице?
— Да, и этот номер, и все гостиничные номера, в которых останавливался Винтер в течение двух последних лет во время своих визитов в Парагвай. — Фолькманн немного помолчал. — Но это нам ни о чем не говорит, сэр. Разве что позволяет предположить, что Раймер был организатором встреч.
Фергюсон переплел пальцы.
— Я отошлю копию записи голосов в языковую лабораторию в Бэконсфильде для анализа. Вряд ли анализ синтаксиса и акцентов даст нам многое, разве что приблизительный возраст говорящих и их происхождение. Но это вполне может стать зацепкой. В конце концов, сейчас для нас все это — тайна, покрытая мраком. — Фергюсон помолчал, глядя в окно, а потом повернулся к своим собеседникам. — Однако прослеживается одна любопытная, хотя, возможно, и случайная, связь. Вы это, наверное, заметили, джентльмены?
Собеседники Фергюсона с удивлением смотрели на него. Он поднял руку, в которой держал копию фотографии молодой женщины.
— Эрхарт Шмельц, тот человек, о котором идет речь в отчете, начал получать деньги из Германии, из нацистского Рейхсбанка, в том же году, когда была сделана фотография, если судить по дате на обратной стороне снимка. — Фергюсон помолчал, его лицо с желтоватой кожей выражало удивление. Он медленно положил фотографию на папку. — Эрхарт Шмельц — личность весьма загадочная. Он прибывает в Парагвай из Германии, охваченной экономическим кризисом, в 1931 году с пятью тысячами американских долларов в кармане.
Фолькманн взглянул на Фергюсона. В отчете Санчеса содержалась одна деталь, которая беспокоила его, еще одна ниточка, связывающая Царкина и отца Эрики Кранц. Он предполагал, что остальные тоже заметили это, но никто не решился высказать свои соображения вслух.
— А что сказал Холльрих, когда вы показали ему отчет? — спросил Фолькманн.
— А я ему его не показывал, — ответил Фергюсон. — Учитывая неоднозначность сегодняшней ситуации, я не уверен, что немцы станут скрупулезно заниматься этим делом. В итоге эта папка будет просто пылиться на полке. Кроме того, сейчас это дело нашей компетенции.
— Так как же мне действовать, сэр?
Фергюсон задумался.
— Груз, о котором идет речь на кассете. Возможно, это как-то связано с итальянцем, о котором упоминается в разговоре. Думаю, следует попросить итальянцев ужесточить проверку грузов, доставляемых из Монтевидео морским путем. Но так как мы не можем сообщить ничего конкретного, я не думаю, что это удачная идея. — Фергюсон замялся. — Есть другие предложения?
Подумав, Фолькманн сказал:
— Возможно, девушка знает студентов, которые дружили с Винтером в Гейдельберге. Людей с того же факультета, которые были с ним знакомы.
— Этим стоит заняться, — согласился Фергюсон.
— Вы хотите, чтобы я занимался этим один? — спросил Фолькманн.
— Пока да. Возьмите с собой девушку, если она не будет возражать. Она может нам помочь, используя свои связи в университете. Кстати, не забывайте о ее профессии и объясните ей, что это тайная операция. Если вам потребуется какая-либо помощь, сообщите мне об этом.
Фолькманн медленно встал.
— Фотографии, сэр… Мне хотелось бы получить их копии.
— Да, конечно, я направлю запрос в лабораторию.
— А что насчет Эрхарда Шмельца?
Фергюсон поднял голову.
— А что такое?
