Его отражение, а может быть и сам он, настоящий, кивнуло.
— Давай!
Они обнялись и словно в омут бросились обратно под арку.
Дрожь, потемнение в глазах… Гаврила невольно закрыл глаза и от этого споткнулся и повалился в траву.
Один.
— Вот как-то так…
Неспешно он поднялся и отряхнулся, глазами отыскивая Исинов, но там теперь стоял только один. Не Правый, не Левый, а основной и единственный. Сын своей хазарской матери.
— Что ж, — сказал Избор, подводя черту под всем, что случилось. — Если не с кем будет в зернь играть, то теперь знаете куда приходить.
— Да что там, зернь-то… — взвился Исин. — Мы теперь можем сразу на все четыре стороны идти. Нас теперь много. Кто-нибудь что-нибудь да найдет. Любой слух проверим. Найдем! Из-под земли достанем!!
Немного погодя на поляне было уже не протолкнуться.
Около побросанных кое-как мешков и вещей сидели, лежали и бродили двадцать четыре человека. Настроение витало в воздухе какое-то расслабляющее. Все как один понимали, что все самое неподъемное уже сделано. Осталось сделать совсем немного — все этой толпой разбрестись по окрестностям и сыскать одного разединственного богатыря. Если уж они втроем собирались сделать это, то что говорить о такой куче достойных людей которым сделать это — раз плюнуть…
Ну, а если все же что-то не получится, ну сложится так, то всегда можно будет прийти сюда же и превратить себя в вовсе уж устрашающее число воинов.
Каждого тут стояло-ходило-сидело по шесть штук и один из Гаврил, самозвано присвоивший себе старшинство, вразумлял собравшихся.
— …так-то, братцы… Нам теперь работы хоть и непочатый край, а сделать мы её должны. Только на нас у волхвов надежда.
Семь остальных Гаврил кивали, переговариваясь друг с другом. Исины и Изборы его тоже не очень-то слушали — и так все знали, что придется делать: сразу после того, как Гаврилы стали раздваиваться, Избор с каждым из них беседовал, отозвав в сторонку, и решил, что урону в уме новые их товарищи, хоть и не поворачивался язык называть их иначе как братья, не понесли и головами один от другого не отличались, а значит, в голове каждого из них имелось то, что они и так знали. После этого и он с Исином несколько раз прошли сквозь камень.
Остановив речистого Гаврилу, один из Изборов сказал:
— Да что тут языком трепать? Все и так все знают. Давайте-ка так поступим. До ближайшего места, где люди живут, вместе доберемся, а там — расходимся и ищем, что попадется: реликвии военные, что от старых богатырей остались, к самим богатырям присматриваемся, вдруг, кто из достойных на глаза попадется…
Встретимся через неделю в корчме…
— В какой?
— В самой наилучшей, конечно… — ответил Гаврила, подкидывая на ладони немалый мешочек с золотом и серебром. Его жест машинально повторили все другие Гаврилы. — Кстати, едой-то озаботились?
Тут все засуетились, поскольку Масленников оказался прав. Все так увлеклись друг другом и золотом, что о еде позабыли, а ведь наверняка ужинать и завтракать придется в лесу и на такую ораву еды точно не хватит…
Организовав кольцо-цепочку, изборы-исины быстренько побросали сквозь камень дорожные мешки, обеспечив себя провизией на несколько дней.
— Ну, хватит, — сказал, наконец, Гаврила, уставший от суеты. — Поднялись и пошли…
Приложив ладонь козырьком ко лбу и поглядев на клонящееся к закату солнце, добавил:
— Нам еще ночлег готовить…
На мгновение все застыли — понимали, что расходиться придется по трое, но вот кого выбрать в попутчики… Один из Изборов, чувствующий тоже, что и все, хмыкнул:
— Ладно… Я ж говорю — до корчмы вместе пойдем. А кто с кем — по дороге разберемся…
Шли дружной толпой, временами оглашая окрестности взрывами хохота. Среди деревьев становилось все темнее. Когда стволы стали сливаться в непроходимую стену они поднялись по пологому склону холма.
— Сушняк, сушняк захватывайте, — подал голос кто-то. — Костер запалим, каши наварим…
Это воодушевило всех и уже подуставшие люди зашуршали по кустам. Вскоре всей гурьбой они собрались на вершине холма. Вниз уходил пологий склон, залитый спускавшимся за край земли солнцем.
Они стояли на вершине холма и смотрели, как оно садится, одеваясь в дымку плотных облаков.
— Ну, что пора и о ночи подумать? — сказал один из Гаврил.
— Мои мысли читаешь! — хохотнул другой Гаврила. — Вон там станем…
Солнце скатывалось за Земной круг, погружая лес в темноту, а у подножья холма несколько деревьев обступили облюбованное место, оставив меж собой полянку шириной в десяток сажен. Туда и направился первый Гаврила.
За ним потянулись все остальные, спускаясь вниз компаниями, по три-четыре человека.
— Эй! — крикнул вдруг кто-то. — Эй!
Удивление билось в этом крике. Не страх, не предчувствие опасности, а удивление. Человек, сверху не понять кто, в одно мгновение исчез.
Не упал, просто пропал, словно растворился в воздухе.
Потом второй, третий… Внизу остался только один из Исинов, нелепо растопыривший руки в накрывшей его тени от деревьев.
