Кровь героев полностью

Жанр: action, по-русски говоря, боевик.

Время и место действия: а) 1995 год, крупный город в европейской части России; б) конец первой четверти 9 века, восточное побережье Англии; в) 1202–1270 гг., Нормандия, Франкская Романия, Северная Италия.

Используемое оружие: мечи, кинжалы, ножи, секиры, луки, арбалеты, пистолеты (в том числе системы: Макарова, ТТ), автоматы, гранатомет, бутылки, когти, зубы.

Автомобили: преимущественно отечественных марок — ЗИЛ, «волга», «москвич», «жигули», а также «мерседес», «опель-кадет» и даже «хонда», правда угнанная. А ко всему прочему мотоцикл «ямаха».

Герои: обычные советские (то есть еще вчера таковыми являвшиеся) люди: «менты», «комитетчики», полусвихнувшийся профессор и совершенно лишившийся рассудка политик. Бизнесмены, их супруги и любовницы, спекулянты (в том числе бывшие), полуброшенные жены, натуральные вдовы, полуотставленные ухажёры, мафия, «вастошный луди», вместе с ними, бок о бок: крестоносцы, французские крестьяне, викинги, саксы и… проще перечислить, кого нет.

Не используются: вертолеты, самолеты, тактические и все прочие бомбардировщики, ракетные крейсеры, подводные лодки, а также все виды ядерного оружия.

Чего нет, так нет: никто не спасает человечество, не сражается за общечеловеческие ценности.

Любимый герой автора: Старик Барбиканыч.

А теперь, я думаю, самое время перейти к делу.

Опустившись коленями на земляной пол, рыжекудрая Ульрика подула на угли угасшего костра, который из-за сырости, царившей в убогой хижине, никак не желал разгораться вновь.

«Осень проходит, уж и зима не за горами», — подумала девушка, положила сверху на угли несколько кусочков высушенной коры и, опять подув, прошептала:

— Ну, разгорайся же, огонь, разгорайся… Пусть через дым и пламя твое откроется мне путь в Страну духов. Пусть услышат они меня, пусть откроют мне будущее.

Точно вняв мольбам юной колдуньи, слабые трепетные желтые язычки пламени начали веселее облизывать кору, все живее и радостнее вгрызаясь в бурую, пористую, быстро тающую в жарком ненасытном чреве костра пищу. Девушка добавила еще несколько кусочков коры, и тогда пламя разгорелось так ярко и поднялось так высоко, что стало возможным разглядеть даже темные углы тесного жалкого жилища, служившего пристанищем не только самой хозяйке, но еще и козе, и нескольким рассевшимся тут и там кроликам. Посреди хижины, на освобожденном от соломы земляном полу, и разожгла костер четырнадцатилетняя колдунья.

Ульрика бросила в пламя охапку каких-то засушенных трав, и в помещении вновь стало темно. Но очень скоро костер запылал с новой силой, да так, что языки его взметнулись почти под самый потолок, низкий, покрытый толстым слоем черной копоти. Когда огонь стал слабеть, воздух в хижине наполнился каким-то дурманящим, сладковатым, приятно щипавшим ноздри дымом.

Юная колдунья, оставаясь на коленях, выпрямила спину, сомкнула щиколотки потемневших от грязи босых ног и, закрыв глаза и сложив под подбородком ладони, принялась неслышно, одними губами шептать заклинания. Так продолжалось до тех пор, пока костер вновь не угас. Тогда Ульрика добавила в него коры и потянулась за лежавшим поодаль кинжалом в простых, украшенных лишь руническими письменами ножнах.

Это была самая, пожалуй, ценная из вещей, принадлежавших колдунье. Рукоять кинжала украшала сделанная из серебра волчья голова с оскаленной пастью. Девушка резким движением выхватила его из ножен, и отблески пламени заплясали на тусклом, отточенном, как бритва, обоюдоостром лезвии. Поведя ладонями над ровной утрамбованной полоской земли, отделявшей ее колени от угольев костра, точно желая убедиться, что она достаточно гладкая, Ульрика принялась клинком чертить на полу причудливые знаки, при этом так же неслышно, как и раньше, нашептывая слова заклинаний.

Вырисовав последний знак, колдунья вставила кинжал в ножны и, повернув волчью голову, высыпала из полой рукоятки на ладонь щепотку черного поблескивавшего, как антрацит, порошка. Сложив пальцы щепотью, она, точно зерно, развеяла порошок над невысоким пламенем костра. Хижину наполнил душный смрадный дым. Ульрика вдохнула ставший почти осязаемым воздух полной грудью. Еще, еще и еще! Все вокруг исчезало, убогое убранство жалкого жилища колдуньи скрыл черный зыбкий мрак.