«Кровь и лунный свет» – увлекательный атмосферный фэнтези-триллер о девушке с редким даром, молодом гениальном сыщике и загадочном серийном убийце. Для фанатов Шерлока Холмса, романов Кассандры Клэр и Керри Манискалко, а также любителей сериала «Алиенист».Тьма окутала средневековый Коллис. Город потрясла серия жестоких убийств. Каждый раз таинственному потрошителю удавалось скрыться.Однажды лунной ночью семнадцатилетняя Катрин неожиданно становится свидетельницей преступления. За расследование берется Симон, молодой человек с загадочным прошлым и блестящими аналитическими способностями. Чтобы понять мотивы и цели маньяка, Симону понадобится помощь Катрин. Но он не знает, что той ночью в ней пробудился редкий дар, который она вынуждена скрывать. Ведь использовать магию луны запрещено!Объединив усилия, Катрин и Симон начинают опасное путешествие по мрачным закоулкам ума преступника.«Читатели с легкостью окунутся в этот средневековый мир, наполненный магией, преступлениями и тайнами». - School Library Journal«Главная героиня – средневековая версия Клариссы из "Молчания ягнят", и ее постоянно окружают мужчины, которые ее недооценивают». - BooklistЭрин Бити – популярная американская писательница. Автор романтического фэнтези «The Traitor's Kiss», ставшего бестселлером The New York Times.
Erin Beaty
BLOOD AND MOONLIGHT
В оформлении обложки использована иллюстрация: © Woodhouse / Shutterstock.com
Художественное оформление А. Андреева
Посвящается Натали, которой хотелось разгадать тайну убийства
Я жду появления луны.
Соседние окна на первом этаже уже закрыты ставнями, когда я высовываюсь из своего. Легкий ветерок пролетает по пустой улице, принося с собой запах дождя и раскаты грома, раздающиеся где-то на западе. Город Коллис стоит на большом холме и возвышается над плоскими равнинами, но приближающуюся грозу мне не видно из-за покатых крыш. Если высунуться по самые бедра и вытянуть шею изо всех сил, между домами можно разглядеть витражи и башни святилища на востоке. Даже в темноте белый фасад светится на фоне черного одеяла неба, перекрывая сияние звезд.
Луна поднялась еще недостаточно высоко.
Я вздыхаю, выпрямляюсь у окна мастерской – и в то же мгновение магистр Томас спускается по лестнице. Увидев меня, он останавливается, а его брови взлетают так высоко, что исчезают под каштановыми волосами, выглядывающими из-под кепки.
– Катрин? – зовет он. – Мне казалось, ты легла еще несколько часов назад.
– Нет, магистр.
Я снимаю упор, закрываю ставни, задвигаю засов – и поворачиваюсь к начальнику, который, нахмурившись, смотрит на меня.
– Знай я тебя лучше, – замечает он, – предположил бы по одежде, что ты собралась где-то лазить.
После ужина я сменила рабочую юбку длиной до икр на ту, что едва прикрывала ноги, а под нее натянула мужские бриджи и стянула волосы в пучок.
– Да, – признаю я. – Хочу проверить поперечную балку на южных лесах. Сегодня утром мне показалось, что она прогнулась.
Главный архитектор хмурится еще сильнее, на лбу у него появляются морщины.
– Почему ты не сделала этого раньше?
– Ну… – Я начинаю загибать пальцы. – Проводила экскурсию по стройплощадке для графа Монкюира, проверяла, на правильном ли уровне установлена дренажная система, оформляла заказы на камень, которые ждут вашей подписи, ходила на рынок за свежим розмарином для госпожи Лафонтен. – Опустив руки, я пожимаю плечами. – К тому же легче все проверить, когда на лесах нет рабочих.
– Хм… – Архитектор смотрит на мой пояс, но там нет молоточка, который я обычно ношу с собой. – И они не распускают руки, которые можно сломать. Сколько на этой неделе? – строго спрашивает он.
Магистр Томас злится не на меня, поэтому я отвечаю с улыбкой:
– Всего три или четыре.
Если бы подмастерья – и даже некоторые мастера – держали руки при себе, им бы не пришлось волноваться за свои пальцы. В первый раз я бью недостаточно сильно, чтобы сломать кости, и многим этого хватает.
– Покажи, какая из балок вызвала твое беспокойство. – Магистр Томас кивает на уменьшенную модель городского святилища, которая занимает большую часть комнаты.
Она такая же старая, как само святилище, строить которое начали несколько десятилетий назад.
Я прохожу вдоль стен к дальнему концу стола, а архитектор занимает место с противоположной стороны. На самом деле слово «модель» не совсем верное: перед нами точная и пропорционально уменьшенная копия Т-образного здания, каким его задумывали изначально, начиная с двух квадратных башен у западных ворот и поперечной части, которая тянется с севера на юг, заканчиваясь окошками, черепицей и камнями в кладке. Мы же занимаемся его расширением – строим еще одно крыло, которое увеличит длину здания вдвое на восток от алтаря. Строительная площадка начинается сразу за трансептом[1]. И каждый день мы перестраиваем модель, добавляем все изменения за день, включая строительные леса.
– Вот здесь. – Я указываю на алую нить, которую привязала, чтобы не забыть нужное место, а затем отступаю, чтобы магистр мог получше все рассмотреть.
Балка находится в сложной, как паутина, секционной опоре лесов, которая скрывается в тени высокой башни в конце южного трансепта.
Когда магистр Томас наклоняется, чтобы рассмотреть все поближе, я бросаю взгляд на прибитый к стене за его спиной пергамент, который слегка шелестит от сквозняка. Из-за тусклого света не разглядеть имена, написанные на нем, но я знаю их наизусть: четырнадцать отцов, мужей, братьев и сыновей, погибших при обрушении лесов и стены пять лет назад. Чуть выше списка прикреплен позолоченный молоток – подтверждение того, что проект благословлен Верховным альтумом.
Это не просто соседство: главный архитектор не сможет взглянуть на символ своего величайшего достижения, не увидев при этом подтверждения своей величайшей неудачи.
Чтобы подобное больше никогда не повторилось, строительные леса должны быть такими же безопасными и надежными, как известняковые стены. А для этого требуется, чтобы кто-то регулярно обследовал их, проверяя, не появились ли трещины и не покосились ли балки.
И этот кто-то – я. Поэтому я и отношусь к этой обязанности со всей серьезностью.
