У каждого ордена, светлого или теневого, хранятся могущественные артефакты и имеется своя тайная магия.
Но лишь Северный орден владеет реликвией, что возвышает его над своими собратьями.
Она позволяет ими управлять…
Дорога не изменилась. Тот же широкий тракт с двумя колеями, по которым из ближайших городов доставляли все необходимое в Академию Снов. Весь путь накрапывал мелкий дождь, и лишь когда мы подошли к двум дубам, он прекратился.
По мере приближения к академии даэвы, что впервые отправились на обучение, испытывали все большее нетерпение. Их выдавали не только эмоции, но и суетливые движения и быстрые шаги. Между собой они тихо обсуждали, что их ожидает впереди.
– Рада возвращению? – спросил долгое время молчавший Фредерик. То, что я не вернулась вместе с остальными даэвами нашей обители после погребального ритуала Долорес, мягко говоря, не пришлось мне по душе. И он это знал. Наверное, единственным, кто искренне радовался этому обстоятельству, был Сезар. Ему нравилось проводить время со мной, но не с братом. А в прежние времена, до отбытия Фредерика на обучение, мы почти всегда были вместе.
– Много времени прошло. Поэтому да, – сказала я, смотря на знакомую тропинку, что ответвлялась от основной дороги и вела к домикам светлых.
– Будет приятно увидеть знакомые лица, – встряла Айвен, в который раз поправляя свой меч и окидывая взором новые ножны. Они были заказаны в Астерии еще в середине лета, и лишь накануне нашего отъезда получилось доставить их в обитель.
Свежую, выкрашенную в серо-голубой кожу украшали вышивка и тиснение.
– А лагерь теневых рядом? – спросил младший даэв.
– Скоро узнаешь. – Тон брата сразу же изменился, и он, строго взглянув на дива, продолжил: – Не забывайте держаться достойно и не реагировать на провокации. Мы из ордена Сорель и не должны опозорить нашу обитель.
В последние полгода Фредерик сильно изменился. Почти все лето он проводил вместе с отцом в главном зале, заботясь о делах ордена, или выполнял важные поручения за пределами обители. Даэвы ордена считали, что у главы будет достойная замена.
Когда мы дошли до домов светлых, я остановилась, осознав, что на табличке ничего не изменилось: все три имени были начертаны друг под другом.
– Мы не переселяемся? – удивилась я.
– А хочется? – поинтересовалась Флер, минуя нас с Айвен и поднимаясь на крыльцо.
– Нет, – отозвалась я, все еще не понимая, что происходит. В обители наши с Флер пути редко пересекались.
– В прошлом году мы заключили перемирие, – подсказала Айвен. – Не удивляйся. Хотя я сама поражена. Когда мы остались вдвоем, она оказалась столь любезна, что рассказала о причине своей неприязни.
– Спустя столько лет. Должно быть, причина была существенной, – заметила я.
– Порой ты говоришь так иронично, Сара, что я совсем не понимаю, что ты хочешь сказать, – покачала головой Айвен.
– Хм… Я не иронизировала, – сказала я, поднимаясь по ступенькам домика. – Так какова была причина?
– Я ее раздражала… Раздражала, потому что, по ее словам, постоянно ныла, – выдавила Ларак, скривившись от произнесенных слов, и, бросив тяжелый взгляд на только что закрывшуюся дверь комнаты Флер, пошла следом за мной в мою спальню.
Плотные шторы были задернуты, отчего в помещении царила полутьма.
– До сих поверить не могу, что ты озаботилась подарком для него. – Ларак подошла к кровати и вытащила из своей сумки затемненную бутыль, в которой плескалась рубиновая жидкость. Чтобы не привлекать лишнее внимание, я попросила Айвен взять к себе один из двух сосудов с гранатовым вином. Обе моя сумка не вмещала.
– Я обещала, ничего не поделаешь. Спасибо, – произнесла я, сразу пряча вино в ящик у кровати. Пусть Моран вынудил дать слово, но сказанного не воротишь. Поход в библиотеку Туриса не оказался бесполезным. Отчасти он помог нам выжить в той охоте.
– Верно, обещала, – протянула Айвен и со вздохом заметила: – Но никто не просил тебя нести ему аж две бутылки.
Я отвела взгляд, раскладывая вещи.
– Нет ничего лучше гранатового вина. Зная его, он выпьет одну бутылку и даже не распробует.
– Но тебе-то до этого какое дело?
Она была права – никакого. Но две бутылки ведь лучше, чем одна?
– Давай закончим этот разговор, – попросила я, понимая, что оправдания моему поступку подходят к концу.
– Хорошо, – согласилась дэва и добавила, качая головой: – Но Фредерику действительно лучше об этом не говорить. Кажется, он тебя ревнует.
После того как Айвен отдала мне ограничитель дара, я ожидала вновь ощутить ту привязанность девушки к моему брату, которая смутила меня несколько лет назад, но пока она никак себя не проявляла. По крайней мере, эмоции Ларак не отличались от любых других.
