Лейтенант посмотрел на меня вопросительно, не увидел в моих глазах жажды продолжения банкета и убрал бутылку обратно в тумбу стола.
– Да поначалу оставили их тут для соблюдения секретности. Потом бой начался, и не до них совсем стало, – пожал он плечами. – Мальчишки первый раз в такой передряге. Да и сам я, если откровенно…
– Доложите обстановку, лейтенант, – приказал я, не заостряя внимания на его провокативном поведении, которое пора было прекращать. – Сверим наши карты. Кстати, у вас связь с тетей Молей есть?
– Есть, все у нас есть, – ответил он мне вдруг по-рецки. – Тут все-таки телефонная станция, а не водокачка.
Неинтересно быть большим командиром. Прав был неистовый конник граф Бьеркфорт, когда заявлял, что чем выше он поднимается по военной карьерной лестнице, тем больше его работа напоминает канцелярскую. Отдал приказ и сиди, перекладывай бумажки с места на место, жди, когда сообщат о его выполнении… или невыполнении. Куда как интереснее самому выполнять боевые миссии. Но… но… командование приказало мне командовать, а не бегать по городу с автоматом. Может, поэтому мне больше всего авиация и нравится, что там даже генералы летают и ведут подчиненных за собой в сражение, а не посылают их в него. Даже в двадцать первом веке земной истории.
Распорядился о вооруженном сопровождении телефонных барышень, тех, кто жил недалеко от станции, чтобы проводили и оберегли их штурмовики по дороге от неприятных оказий. И распустил всех девиц с извинениями по домам. Тех, что квартировали в других концах города, подруги забрали с собой на временный постой. Враг и так знает, что телефонная станция нами захвачена. Чего тогда баб тут у стенки на ногах держать часами? Уши греть им ненужной в быту информацией? Корми их еще, когда у самих питание как следует не налажено. Да и туалет тут не резиновый, никак не рассчитанный на два комплекта операторов. А первый этаж мятежники в мелкую крошку успели покоцать ручными гранатами. В том числе и унитаз чугунный раскололи.
К вечеру вся западная часть города до реки была в моих руках. Треть столицы.
Потери при этом понесли невеликие. Как мы, так и мятежники. Те, стоило им заслышать лязг гусениц по брусчатке, бросали свои спешно выстроенные из всякого мусора баррикады и растворялись в переулках. Танкобоязнь развивалась по возрастающей экспоненте. Да и свои же солдаты из новых, присланные уже днем ко мне императором, старались держаться от бронеходов подальше, потому как по дороге в город от Охотничьего замка сами полюбовались на размазанный по брусчатке «гвардейский фарш».
Да и не так много сил у мятежников было на этом берегу реки. Так… завеса. Основные силы Тортфорта были на востоке города. Фельдмаршала мятежный граф боялся больше, чем меня со всей моей бронетехникой, чего не сказать о рядовых гвардейцах, среди которых «солдатский телеграф» работал быстрее, чем проводной. А у страха глаза велики. Тем более у страха неизведанного, но тем не меньше ужасающего.
Между нами легла полторастометровая в ширину лента глубокой реки с тонким льдом и всего два моста. Все перевозчики еще осенью поставили свои ялики на прикол и попрятались по домам.
Обо всем этом я доложил Моласу по полевому телефону. Предложил ночной штурм мостов под прикрытием бронетехники, но был остановлен.
– Не зарывайся, Савва. Не вражеский город берем на шпагу. Чем меньше в городе будет разрушений, тем лучше для нас.
– Теряем темп, экселенц, – настаивал я.
– Этого не бойся. Территория мятежников и так усыхает, как выкинутая на пляж медуза на солнце. Сама по себе. Завтра подойдет Бьеркфорт со своими передовыми полками, и будет легче. Фельдмаршалу остался всего один дневной переход до вокзала. Если пешком идти будет. Ты мне лучше про другое скажи… Ты молодой, глазастый. Не заметил ли чего странного?
– Заметил, экселенц, – тут же ответил я. – Очень много пулеметов системы «Лозе» у мятежников. Намного больше штатной численности. Это только те, что попали к нам трофеем. Тяжелые они, тикать с ними неудобно. Вот и бросают их инсургенты.
– Что ты хочешь этим сказать? Конкурента топишь?
– Ничего особого, экселенц. Просто констатирую странный факт. Как там Ремидий?
– Крепкий старик. Очнулся, и первый его вопрос был о тебе. Цени.
– Ценю. Его надо домой отвезти. Там климат для выздоровления лучше.
– Очистим столицу от мятежников, тогда сам и увезешь. Устраивает тебя так?
– Лучше всего.
– Тогда оставайся на месте. Менять командование сейчас глупое дело. У тебя и так хорошо получается. Выспись ночью как следует, завтра тяжелый день будет.
Я повесил трубку на рычаг и усмехнулся. Дело ясное, что дело темное… Темнит что-то Молас.
Посмотрел в любопытствующие глаза лейтенанта Форша и сказал:
– Батареи в телефонах поменяйте, садятся. Будут меня искать – я в своей городской резиденции. Координатором на хозяйстве здесь остаетесь вы, лейтенант. Связь должна быть бесперебойной.
Вздохнул. Подумал немного и спросил:
– Что интересного записали ваши слухачи из телефонных разговоров?
