За несколько лет пребывания в другом мире бывший землянин, студент сельскохозяйственной академии Савва Кобчик, сделал головокружительную карьеру от необученного по тамошним меркам солдата до известнейшего военного деятеля, чрезвычайного императорского комиссара, наделенного огромными полномочиями. Теперь он еще и барон Бадонверт, владелец многих предприятий, приносящих неплохой доход. Счастливо женат, имеет сына и с неуемной энергией продолжает свою активную деятельность на благо себе, императору, стране и миру. И все это могло бы длиться еще многие годы, однако жизнь неожиданно сделала обратный поворот…
В конце января на избрание нового императора электоры собрались, как положено по древней традиции «на костях», то есть в том же здании где умер предыдущий монарх империи — в охотничьем замке Отония близ столицы. Уютном милом поместье с небольшим двухэтажным дворцом, больше приспособленном для семейного проживания, нежели для парадной жизни. И при нем аккуратного городка придворных и дворцовых служителей, обслуживающих императорскую охоту.
В тот же день объявили городу и миру решение съезда электоров. Новым императором четырьмя голосами против двух избран Бисер Первый, кронпринц королевства Ольмюц. Его единственный соперник по баллотировке граф Тортфорт-старший потерпел поражение.
Остальных претендентов отсеяли электоры единогласно еще в первом туре голосования.
Официальную коронацию и парад назначили через неделю на 6 февраля.
Но уже 31 января охотничий замок, где проходил традиционный торжественный обед, который новый император давал электорам и их малым свитам после принятия новым монархом присяги на верность империи, взлетел на воздух. По слухам, мгновенно разбежавшимся по городу, там погибли все, кто в тот момент находился внутри замка. В том числе и новый император Бисер Первый.
Как стало известно намного позже граф Тортфорт как только весть о взрыве дошла до города поспешил обвинить в теракте «Лигу социальной справедливости». Одновременно широко объявлено, что интеррекс князь Лоефорт погиб вместе с остальными электорами и императором, то он — Тортфорт, как полковник императорской гвардии, взял и объявил себя временным верховным правителем империи. О чем тут же его сторонники стали распространять соответствующий манифест. И еще граф ввел в столице военное положение.
Потом долго разные комментаторы недоуменно чесали репу, почему именно военное, а не чрезвычайное положение? Военное положение априори давало неограниченные полномочия главнокомандующему на еще не закончившейся официально войне. Но… фельдмаршал граф Аршфорт числился в списке приглашенных на роковой обед, и Тортфорт возможно посчитал его погибшим среди прочих. А вот то, что младший Бисер неожиданно нашел фельдмаршалу более срочное занятие, чем подхарчиться на халяву до публики доведено не было. Других логических объяснений не нашлось. И как бы там ни было на самом деле, но в момент взрыва фельдмаршал находился в тридцати трех километрах от его эпицентра.
Имперская контрразведка, которую так и не успел распустить покойный император Отоний, заявила о полной поддержке графа Тортфорта как верховного правителя. Камеры в подвалах ее столичного здания спешно приводились в порядок и уплотнялись к приему новых посетителей. И даже освобождались от неперспективных узников, выбрасывая их в первобытное состояние на улицу.
Однако «Лига социальной справедливости» вопреки своему обыкновению не спешила брать на себя ответственность за ликвидацию всей верхушки империи. Лига была занята более важной и очень насыщенной программой — разгоравшейся гражданской войной в Республике. В Лютеце строили баррикады, и адептам Лиги стало совсем не до империи. Не так уж и много их было этих адептов.
Я на этом обеде не присутствовал, так что все интересное пропустил. Во-первых, чином не вышел для такого мероприятия, во-вторых, потому как занят был — гонял своих мехводов на репетиции к коронационному параду. Дело для них новое, неведомое, в котором есть масса всяких хитростей и нюансов мною пройденных еще в Российской армии. Техника на параде должна пройти ровно, как по линеечке и завораживать обывателя имперской мощью. И ею же пугать супостатов.
Сводная ротная коробочка рецких штурмовиков и егерей занималась шагистикой отдельно от техники на соседнем плацу городка гвардейских инженеров.
Но вернемся к охотничьему замку. Круг званых лиц новым императором был весьма узок. В него не вошли ни Молас, ни бывший имперский принц, ни Плотто. От Ольмюца присутствовал генерал-адъютант короля Онкен и еще пара-тройка придворных персон мне ничего не говорящих. Не сталкивался я с ними. Примерно такой же узкий состав делегаций был и от других электоров. Мероприятие планировалось хоть и протокольное, но неофициальное — собрались, зафиксировали свое лояльное присутствие пред очами монарха, вкусное поели, поговорили на отвлеченные темы, прощупывая позиции партнеров. Потому никаких референтов, бумаг и прочей бюрократии.
Гром от взрыва донесся до военного городка гвардейских инженеров уже слегка приглушенный лесом. Как только до меня дошло подозрение о том, что именно произошло, весь ужас случившейся трагедии с заиканием вывалил на нас примчавшегося галопом на взмыленной лошади испуганный вестовой от охраняющих охотничий замок гвардейцев. «Шок — это по-нашему». То, что случилось, было за пределами понимания аборигенов и своей абсолютной новизной ломало в их представлениях всю картину мира. Но бывшему жителю России двадцать первого века к терактам не привыкать.
