– Так наказывают рабов, – гневно произнес Грэм. – Если какой-то раб создает проблемы в море или на плантации, его иногда наказывают, чтобы отбить охоту остальным. Ему наносят увечье – выкалывают глаз, отрезают ухо, иногда гениталии. Что угодно, но только не травмируют руку или ногу, ведь тогда он не сможет работать.
– Думаю, пытавший его человек хотел выяснить, рассказывал ли Прудлок кому-нибудь про расследование Арчера. Если убийца из торговцев рабами, подобные методы для него в порядке вещей. – На мгновение меня охватил страх, когда я вспомнил темную фигуру в Марилебоне. Я знал о «Темном ангеле», и он знал, что я знаю.
Сизар Джон направил пистолет на Моисея Грэма:
– Что тебе известно? Рассказывай.
Я тоже повернулся к нему, мне хотелось услышать продолжение истории, которую он начал рассказывать мне в Марилебоне.
– Ну? Рассказывай, жирный ублюдок.
– Хорошо. Только не надо в меня целиться этой штукой, – сказал Грэм тихим голосом, то и дело запинаясь. – Первым эту историю услышал бедный мистер Прудлок. Она пришла с Ямайки, передавалась шепотом в тавернах и кофейнях, куда ходят чернокожие. История о невольничьем корабле, корабле потерянных душ, о трехстах рабах, которых выбросили за борт, чтобы они утонули. Позднее мы узнали, как назывался корабль. «Темный ангел».
Сизар Джон нетерпеливо махнул пистолетом, словно подгоняя Грэма, и Грэм заговорил быстрее, слова в его речи спотыкались и падали друг на друга.
– Мистер Арчер сразу увидел потенциал этого дела. Для нас это было просто еще одно ужасное проявление жестокости, но он смотрел на него по-другому, глазами англичанина. Он считал, что оно способно изменить отношение людей к рабству и работорговле. Может, он был прав. Я не знаю. Он был одержим этим кораблем. И Прудлок тоже. Я помогал им, хотя, признаюсь, очень нервничал. Слишком многим людям было что терять. Меня беспокоило, что будет, если про расследование узнают.
Он перевел взгляд на Прудлока:
– Понимаете, мы никогда не верили в официальную версию. Не во все, что говорили. Протечку обнаружили слишком поздно, на корабле заканчивалась пресная вода – в это я верю. Но остальное – ужасная ложь. Мы считали, что правда намного хуже.
Я напрягся, понимая, что сейчас узнаю что-то важное.
– Рейс невольничьего корабля – это очень хорошо просчитанное предприятие. Оно основано на математических принципах. Воздух, еда, места в трюме, вода. Для всего есть свои формулы.
Я вспомнил о цифрах, про которые говорил Джон Манди на своем складе. Стоимость перевозки рабов живыми и покорными.
– Дело в том, что рабов убивали партиями. Это ключ ко всему. Пять массовых убийств за семь дней. Они знали, сколько у них воды, так почему не убить всех сразу? Зачем тратить воду на рабов, которым все равно умирать?
На наших лицах, видимо, застыло выражение непонимания. Грэм слабо улыбнулся.
– Джентльмены, кто-то из вас когда-нибудь слышал про отказных рабов? – спросил он.
Он сделал ударение на слове «отказных», чтобы подчеркнуть это отношение к ним: отбросы, мусор, утиль. Мы покачали головами.
– Когда рабов привозят в один из портов Карибского моря – ну, например, в Кингстон на Ямайке, – их высаживают на берег в цепях, потом ведут в загон размером примерно с поле для крикета. Они сбиты с толку, испуганы, но при этом испытывают облегчение от того, что снова стоят на твердой земле, а при виде покупателей робеют. Аукционист ударяет в колокол – и плантаторы бросаются в этот загон, каждый хочет отхватить себе лучших рабов. Из-за африканцев дерутся, вырывают их из рук конкурентов. Отказные рабы – это те, которые остаются после. Хромые, больные, умирающие. Те, которые никому не нужны.
– И что с ними происходит? – спросил я.
– Обычно капитан старается сократить свои убытки и предлагает этих рабов на продажу одной партией. Принимает лучшее предложение. Обычно это значительно меньше, чем он сам за них заплатил.
– Люди покупают умирающих рабов?
– Некоторые умирают, некоторые выживают. Это называют африканской лотереей. Покупатель надеется, что выживет достаточно рабов, чтобы считать сделку удачной. На каждом невольничьем корабле есть несколько отказных рабов, иногда много, если путешествие оказалось тяжелым или началась вспышка какой-то болезни. Что странно, на «Темном ангеле» вообще не было отказных рабов. Всех выживших продали по рыночной цене.
– Команда заявляла, что первыми убили самых слабых рабов, – сказал я, пытаясь ухватить мысль. – В этом, конечно, нет ничего удивительного?
– Только если вы верите в их версию. Как я уже сказал, мы никогда не верили. Я считаю, что при правильном распределении воды большинство рабов доплыли бы до Ямайки живыми.
У меня к горлу подступила тошнота, когда я начал понимать.
– Если бы они выжили, то были бы больными и ослабленными от жажды, – медленно произнес я. – Отказные рабы. Путешествие обернулось бы огромными убытками. И все командование корабля лишилось бы своей части прибыли.
– Вот именно. Но рабы были застрахованы по их покупной цене. Экипажу корабля они приносили больше выгоды мертвыми, чем живыми.
