— Три. Третий самый слабый — сюда относятся головные боли, скачки артериального давления, некоторая форма высыпаний на теле. Обычно, это всё имеет временный эффект и проходит через пару дней. Второй класс более серьёзен. Здесь проблемы, связанные с органами чувств, вплоть до потери зрения, например, или способности ощущать температурные колебания. Первый — самый тревожный и почти всегда связан с психологическим восприятием пространства и времени. Сюда входят всякого рода видения, в том числе и те, которые человек может посчитать за… способность к предвидению.
Я гляжу на Риса, который продолжает стоять позади ребят.
— Эй! — Нина хватает с тарелки мандарин и запускает им в Ваню. Тот не успевает среагировать и получает фруктом точно в грудь. — Я не сумасшедшая, и это правда будущее! Я чувствую это. Сколько раз мне нужно говорить, чтобы ты поверил?
— Это не обязательно, — говорит Ваня, потирая ушибленное место. — У меня отличная память.
— Вчера утром ты терроризировал меня вопросом, куда я подевала твой ежедневник, хотя сам же оставил его в лаборатории, — напоминает Лена, сидящая рядом.
Она легко качает головой. В ответ Ваня хоть и фыркает, но совершенно точно не держит на неё обиду за своё разоблачение. Чем дольше я смотрю на них обоих, чем отчётливее мне видятся не влюблённые подростки, а замужняя пара, знающая друг друга как никто.
Интересно, не стань Лена рассказывать Ване о своей болезни, нашёлся ли другой катализатор их взаимному признанию в чувствах, или оба так и продолжили бы играть в друзей?
Так странно и страшно одновременно, ведь в их отношениях именно опасность смерти стала причиной счастья.
— Спасибо, — вздыхая, произносит Ваня. — Что бы я делал без твоей поддержки.
Лена ехидно улыбается.
— Пять видений было, да? — в разговор вмешивается Влас.
— Да, — подтверждает Нина.
Я перевожу взгляд с Власа на неё. Нине уже лучше. Хранителям, не без помощи некоего содружественного ковена, удалось создать восстанавливающую сыворотку, которую Нине приходится пить в течение дня. По этой причине у неё с собой теперь всегда имеется фляжка.
— Что это были за видения? — спрашиваю я.
Среди всех присутствующих я — единственная, кому их ещё не описывали. Сначала, после Нининого возвращения, с её видениями пытались разобраться хранители и миротворцы, так как считали, что это лишь пермаментный эффект и классифицировали его как некую болезнь, поэтому Нине не было дозволено делиться с кем-то подробной информацией, начавшей считаться якобы симптомами болезни. Но потом стало ясно, что Нина не больна, а видения — не больше, чем новоприобретённая способность, точно как Ванины глаза или когти, которые он наконец научился выпускать.
А после случилась смерть Марьи, и я, как ни старалась, не могла усваивать совершенно никакую новую информацию, поэтому ребята не решались посвятить меня в то, что со стопроцентной вероятностью я бы забыла уже к утру.
Но теперь я относительно в порядке. Значит, пришло время.
— Самое первое было странным. Какая-то школа, и вокруг неё столпился народ. Кто-то стоит на крыше. Не знаю, возможно, самоубийца. Я тоже среди зевак: подняв голову, разглядываю этого человека. Точнее, девушку. У неё светлые волосы, и они скрывают от меня её лицо. Вторым был Дмитрий. Он кричал на меня так, словно винил во всех своих бедах. Я не слышала слов, но его лицо было искажено яростью и, кажется, в тот момент я сама испытывала нечто подобное. Третьим стал торговый центр. Суматоха. Скопление народа. А в конце, — Нина, до этого сверлившая взглядом кусок торта перед собой, поднимает глаза на меня. — Твоя подруга Лия. Она просто сидела передо мной и, кажется, слушала меня. Опять же, вокруг нас царила абсолютная тишина, но я точно уверена, что чувствовала, как шевелятся мои губы.
Я позволяю молчанию повиснуть за столом лишь на мгновение, а затем сразу выношу единственный пришедший в голову вердикт:
— Это странно.
— Ещё как, — соглашается Даня. — Она будущее видит!
— Нет, я не об этом, — я качаю головой. — Но да, Нина действительно видит будущее. И все эти видения связаны со мной — я присутствовала при каждом из этих моментов. — Нинин взгляд сквозит благодарностью. Я не знаю, сколько раз и скольким количеством народа за всё время, что я не присутствовала рядом, её способность ставилась под сомнение, но сейчас она явно рада заполучить ещё одного союзник на свою сторону. — Пятое видение: смерть Андрея, да?
Нина кивает:
— Да. Он должен был погибнуть, не Марья. Не знаю, почему в реальности всё поменялось.
— Крыша — это попытка Кирилла убить Лию, — объясняю я. — Я была там. Если бы Лиза не спасла её, Лия была бы сейчас мертва. Разговор с Дмитрием — тоже было. Точнее, настоящий скандал. Антон и Влас были свидетелями. — Я поворачиваю голову на Власа, ожидая его подтверждения. Он кивает. — Дмитрий отчитывал меня за то, что я сделала.
— А что ты сделала? — интересуется Нина.
— Спасла тебя, — за меня отвечает Лена.
— Дмитрий посчитал мою связь с Эдзе недопустимой, так как, ну, знаешь, он… сомнительная кандидатура к доверию.
