— Не просто стоят. В случае победы, они станут той самой стаей, что перекроила вековые устои под себя и, в теории, подчинила себе человека. — Боунс замолкает. Его взгляд останавливается на Ване. Боунс смотрит на него так… странно. — К тому же, Магдалене нужно было показать своё могущество, ведь она не может стать полноправным альфой на всех уровнях. — Боунс трясёт головой, словно выходя из некоего транса. — В каждой стае выбор и инициация нового альфы имеет свои особенности. В моей, например, это обязательно должен быть мужчина, обладающий определённым уровнем силы духа и тела, что, в свою очередь, проверяется чередой долгих и временами мучительных испытаний. Начинать могут десятки, но к концу целым и невредимым остаётся только один.
Боунс снимает кепку, зажимает её под мышкой. Проводит ладонью по платиновым волосам, перекидывая их на одну сторону. Под копной скрываются многочисленные проплешины-шрамы в виде овалов, чей размер не превышает сантиметр в диаметре.
Бен открывает было рот, чтобы задать логичный вопрос, но Боунс перебивает его:
— Ты не захочешь знать, — говорит он, снова надевая кепку. — Поверь мне.
— И каков этот процесс в стае Амадеуса? — интересуюсь я.
— В краю, где они проживают, есть Дикий лес…
— Это не совсем и лес, — вмешивается Ваня. В каком бы состоянии он не находился, он никогда не упустит шанс продемонстрировать свои познания. — Он больше напоминает многокилометровый лабиринт, состоящий из лиственных густо посаженных деревьев. Плюс ко всему, это дом для омег всей Ликаонии. Стая Амадеуса использует преодолевание этого леса как марш-бросок для двоих: действующего альфы и претендента. Даже если действующий альфа оставляет должность по собственному желанию, ему всё равно необходимо пройти через лес вместе с тем, кто планирует занять его место. Выбраться должен только один. — Ваня замолкает, словно вспоминая, всё ли он сказал. — Ах, да. Альфой может стать только потомок предыдущего, независимо от пола.
— Это ужасно, — протягиваю я. — Получается, что отец или мать должны добровольно пойти на самоубийство, чтобы передать титул дочери или сыну?
— Да. И это лишь в случае, если ребёнку вообще удастся выйти из леса.
— Амадеус мёртв, но у него остались дети: Лиза и Тай. Кто-то из них может стать альфой?
— Ага. Другие претенденты, даже в том случае, если будут выбраны членами стаи, конечно, тоже смогут, но их связь в коллективе не будет являться… духовной, если хотите. Я больше предпочитаю слово «инстинктивной».
— Значит, мы можем остановить войну! — хорошо, что я стою. А сидела бы — вскочила от отличной новости. — Если Лиза займёт…
— Сейчас её едва ли примут обратно с распростёртыми объятьями, — говорит Ваня. — Да и даже если она решится, испытание всё равно будет обязано состояться.
Я плохо знаю Лизу, но на общем фоне, как мне кажется, мы с ней можем даже назваться приятельницами. Я уверена, что уговаривать её встрять в это будет крайне сложно, ведь она уже была на «противоположной» стороне со своей стаей и едва ли снова добровольно решит пойти на такой шаг.
Если только вопрос не встанет ребром к тому, ради кого она бросила вызов своих соратникам и ушла, став предательницей.
Разговор в гостиной продолжается, но я уже не слушаю, отвлекаясь на телефон и проверяя время. Осталось тридцать минут до комендантского часа и два с половиной до того момента, как придётся покинуть Дубров, а это значит, что у меня всё-таки ещё есть возможность обмолвится парой фраз с Таем.
Поэтому, пока все увлечены беседой, я покидаю гостиную. Даже если кто-то и заметит моё отсутствие, остановить меня всё равно уже не получится.
Я нахожу юного оборотня там, где он, как мне кажется, проводит большинство своего свободного времени — за ничегонеделанием у прилавка в магазинчике на заправке Боунса. Боунс продолжает оставлять Тая за продавца в надежде на то, что парень будет более собранным и самостоятельным. Но тот вместо всего этого листает журналы и пьёт газировку, оплачивая каждую банку со своих же карманных денег.
О моём приходе сообщает дверной колокольчик, однако Тай не отвлекается от своего занятия, лишь только причмокивать перестаёт.
— Ты один? — спрашиваю я.
— Абсолютно, — тут же отвечает Тай. — И свободен, как трусы без резинки. — Журнал со шлепком опускается на прилавок. — Есть предложение?
— Ага, на миллион просто.
— О! — Тай искренне воодушевляется. — Превращаюсь весь в один большой волчий слух!
Я обхожу оскудевшие ряды с дешёвой едой и напитками, химическими средствами для автомобиля, газетами и журналами и останавливаюсь напротив кассы.
— Мне тут интересную историю рассказали… — начинаю я.
— Люблю интересные истории.
— … о том, что вы с Лизой сейчас — самые первые претенденты на место альфы в своей стае.
— Ах, это, — Тай корчит рожицу, словно я подсунула ему под нос половинку лимона и, сжав его, брызнула парню соком прямо в лицо. — Не, такие истории я не хочу слушать.
— Почему?
