Бершад пытался осмыслить услышанное.
– Ты еще не просил сохранить тебе жизнь, – сказал Озирис. – Это очень странно.
– А если попрошу, ты меня отпустишь?
– Интересный вопрос. – Озирис отложил перо. – Скажи-ка мне, барон, что ты сделаешь, если я прямо сейчас сниму с тебя оковы?
– Убью тебя нафиг.
– А после этого?
Бершад задумался. Он так старался выполнить данное ему задание, что даже не представлял, что и как будет делать, если каким-то чудом уцелеет.
– Вернусь к Эшлин. – Он вообразил ее лицо. Ее руки. И вражеские воинства под стенами города. У него перехватило дух. – Зря я ее оставил.
– Значит, назад, к возлюбленной. В Альмиру. Очень интересно.
– Ну, я тут прикован к столу в хреновом баларском подземелье, так что один фиг, интересно или нет.
Озирис погрузился в размышления.
– Да, пожалуй. Кстати, нам следует продолжить опыты. – Он подошел к полке и снял с нее мачете. – Давай-ка сейчас отрубим всю ногу целиком. Главное, постарайся не откусить себе язык, его очень трудно выращивать по новой.
С ногой Озирис возился долго, нанес ударов десять, а то и больше. Бершад корчился от боли, вопил благим матом и под конец обоссался. Потом Озирис подобрал обрубок и сунул его в мешок. Кровь хлестала повсюду. Четыре пригоршни божьего мха еле-еле остановили кровотечение. Боль утихла, превратилась в ласковое тепло, будто культю опустили в прогретый солнцем пруд.
Бершад дергался, стонал и был не в силах произнести нечто членораздельное. Озирис делал какие-то записи, потом нащупал пульс на запястье и на шее Бершада.
– Великолепно, барон. Ты в прекрасном состоянии. А теперь продолжим. Осталось совсем немного, и я получу ответы на все свои вопросы.
Не успел Бершад вымолвить и слово, как Озирис скальпелем перерезал ему горло. В рот хлынула кровь, Бершад потерял сознание, а Озирис торопливо заткнул рану мхом.
Бершад очнулся. В подземелье было пусто, угли в очаге еле тлели. Нога отросла. Новая конечность ощущалась странно – вроде бы живая, но какая-то отдельная от тела.
Он уставился в потолок, по которому тянулась паутина медных труб, и задумался, зачем ему, в сущности, понадобилось что-то узнавать о себе. Причины мгновенного исцеления по-прежнему оставались неизвестны. Всего-то и выяснилось, что в один прекрасный день это его убьет. И что все это как-то связано с драконами.
Он так отчаянно корил себя за глупость, что не сразу расслышал странное царапанье – тихое, но настойчивое. Металл скреб о камень. Вжик-вжик, вжик-вжик. Звук доносился из угла справа, где в стене виднелась проржавевшая решетка.
Бершад недоуменно покосился на нее, и тут решетка затряслась, подалась вперед, а потом скользнула вбок, открыв черный квадрат потайного хода. И ухмыляющуюся рожу Фельгора.
– Ну ты и попал, драконьер.
– А где Озирис? – еле слышно прошептал Бершад.
– Не волнуйся, – сказал Фельгор, выкарабкиваясь из дыры. Он подстригся и переоделся в наряд дворцового слуги. – Полчаса назад этот псих ушел из дворца. Я проследил за ним до самого порта. Он предупредил своего помощника, что отлучается на весь день, а еще пробормотал что-то про сломанный корабль. В общем, нам лучше здесь не задерживаться. – Баларский вор осмотрел кандалы Бершада и снял с пояса отмычку. – Если тебе очень хочется, могу тебя отсюда вызволить.
– А как по-твоему, мне хочется или не очень?
Фельгор вытащил из ножен длинный изогнутый кинжал и поморщился.
– Ну, фокус со мхом – это одно. А вот отращивать отрубленные ноги – это совсем другое. Может, тебе жить надоело, кто тебя знает. В общем, сам выбирай.
Бершад посмотрел на кинжал. Таким клинком легко отрубить голову с одного удара, даже у Фельгора это получится. Наверное, лучше быстрая смерть, чем то, что ждет его в будущем. И тут ему вспомнились слова Виры: воспользуйся своей силой, чтобы защитить близких. Роуэн и Альфонсо погибли, но Эшлин была жива. Может, Бершад проклят. Может, он демон. Но силы у него еще были.
– Сними с меня цепи, – потребовал Бершад.
– Отлично, – сказал Фельгор. – Правильный выбор.
Он повозился с кандалами, и спустя две минуты Бершад был на свободе.
– Ты можешь ходить? – спросил Фельгор.
Бершад спустил ноги на пол и сделал несколько шагов на пробу. Кожа ступней стала нежной, как у новорожденного, а не загрубевшей от долгих лет ходьбы, но в остальном все было в порядке.
– Превосходно! – Фельгор порылся в сундуке у стены и вытащил оттуда черные полотняные штаны, кожаную рубаху и крепкие сапоги.
Пока Бершад одевался, баларский вор сновал по подземелью, прикарманивая все ценное.
– Готов?
– Погоди.
Оглядев подземелье, Бершад заметил бочку драконьего масла – судя по всему, его доливали в светильники. Бершад поднял бочку и направился в зал, где стояли катапульты.
– Зачем она тебе? – спросил Фельгор.
– Хочу закончить то, что начал.
Покойный император Мерсер не сможет истребить драконов, но лучше подстраховаться, чтобы этого не сделал еще кто-нибудь.
