– А знаешь, зачем я все это делаю? – спросил Гарвин, откинувшись на спинку кресла.
– Надоело охотиться на вепря?
– Ради людей, – пояснил барон. – Показываю, какие ужасы поджидают их за крепостными стенами. Учу горожан ценить свою безопасность.
– Вот так обезглавишь сотню дикарей – и сразу настроение поднимается, – сказал Бершад. – Ты меня удивляешь, Гарвин. Ты же воин. Неужели не можешь править по-честному? Это знать и богачи привыкли запугивать своих подданных и устраивать для них устрашающие представления.
– Да, знатью все и всегда недовольны. А как сами добиваются власти, то быстро осознают, как непросто принимать решения.
– Не забывай, я сам из благородных, – сказал Бершад.
– Ну и как оно тебе?
– Честно говоря, не очень, – вздохнул Бершад. – Но это не означает, что я не прав.
– А знаешь, чем сейчас занимаются мои подданные? – Барон выглянул в окно. – Все простолюдины, взрослые и дети, идут к реке на омовение. Смывают с себя ужасы казни. Этот обряд создает у них впечатление, что сделано нечто полезное. На один день они забывают о голоде, вот уже много лет царящем в Галамаре. Забывают, что ни их самих, ни их потомков не ждет ничего, кроме беспрестанного непосильного труда, а все их доходы отберет имперская столица, которую они никогда не увидят. Властвовать над людьми, в жизни которых нет ничего, кроме тягот, можно, только отвлекая их от беспросветности. В Альмире происходит то же самое, с той лишь разницей, что вместо казней у вас лепят глиняных божков и приносят в жертву людей.
– Альмирцы не совершают человеческих жертвоприношений вот уже пять сотен лет…
– Заткнись, молокосос! Не встревай в разговор взрослых, – оборвал Гарвин Йонмара и поглядел на Бершада, ожидая ответа.
– Если в стране неурожай, то хорошие семена всяко лучше кровавых развлечений, – сказал Бершад.
Эшлин считала, что неурожаи в Галамаре связаны с тем, что галамарцы истребили драконов. Бершад не знал, почему отсутствие драконов влияет на рост пшеницы, но верил, что у Эшлин есть объяснение этому.
– А вот хороших семян у нас как раз и нет. Может, у тебя найдутся?
– Увы, нет.
– Я так и знал. – Гарвин скрестил руки на груди. – Рассказывай, зачем ты сюда пришел?
– За тем же, что и всегда.
– В окрестностях Аргеля нет драконов. Недавно залетел красноголов, но местному драконьеру посчастливилось его убить. На радостях придурок напился, а потом вышел на крепостную стену поссать, да и не устоял на ногах. Разбился насмерть. Но похвалу все-таки заслужил. Ну, драконьи кости на стене ты наверняка видел.
– Да, видел. Кстати, зря их там подвесили. Если это был самец…
– Ты мне зубы не заговаривай, Сайлас. Признавайся, что тебе у нас понадобилось?
– А с чего вдруг ты такой недоверчивый? Мы же с тобой старые приятели. Извини, если я дурно отозвался о твоей власти. Я не хотел тебя обидеть, но ты же знаешь, я болван. Помнится, в прошлый раз твое прощальное напутствие было дружеским. Что ты там говорил про женщин и выпивку? Я подзабыл.
– Я сказал: «Желаю тебе долгой жизни, а как вернешься в наши края, то не останешься без выпивки и женщин».
– Да-да, оно самое, – с улыбкой сказал Бершад. – Это галамарская поговорка такая? Обожаю чужестранные меткие выражения. Ну вот, я и вернулся, жив и здоров. Выпивку вижу, а где же женщины?
– Мои люди видели одну, – проворчал Гарвин. – Папирийскую вдову, из тех, что охраняют королевское семейство великой островной империи. А я вижу альмирского барона… – Он в первый раз поглядел прямо на Йонмара. – Судя по всему, четвертого или пятого сына, до которого никому нет дела.
Йонмар стиснул зубы и промолчал, только шея над воротом побагровела.
– А вот чего я не вижу, – продолжил Гарвин, – так это причины, по которой вы сегодня прохлаждаетесь в моем городе, попиваете мое вино и вытираете грязные сапоги о мои роскошные ковры.
Бершад побарабанил пальцами по столешнице и взглянул на Йонмара – интересно, как стервец будет выкручиваться.
– Если бы мне дали закончить предложение, – сказал Йонмар, – я бы объяснил, что мы путешествуем по дорожной грамоте, выданной королем Гертцогом Мальгравом. Я сопровождаю изгнанника, который следует в Корниш, где ему предстоит истребить дракона.
– В Корниш?
– Корнишский барон попросил, чтобы прислали Бершада, – сказал Йонмар, – и король Гертцог милостиво удовлетворил его просьбу, поскольку с недавних пор решил укреплять связи с союзниками.
– А почему тебя приставили к Бершаду?
Йонмар откинулся на спинку кресла и неторопливо продолжил:
– Мы рады ссудить соседям нашего знаменитого драконьера, но король Гертцог считает, что за ним нужен глаз да глаз.
– В наших краях умеют держать драконьеров в узде.
– И тем не менее…
Гарвин потер шрам на щеке:
– И где же ваши дорожные грамоты?
– У сержанта.
– Аделон! – сказал Гарвин.
Сержант пересек комнату и вручил ему бумаги. Гарвин, шевеля губами, внимательно их прочитал.
– Я решил сначала пойти на восток, – пояснил Бершад, пока барон изучал грамоты. – Говорят, в сосновых борах предгорий много дичи.
– А зачем вам понадобилась вдова? – спросил Гарвин, поднимая бумагу на просвет и вглядываясь в королевскую печать.
