У ног Фельгора вмиг образовалось багряное озерцо. Баларин тяжело дышал, обливался потом и трясся мелкой дрожью.
Бершад выпустил из рук меч и посмотрел Фельгору в глаза.
– Он – труп, а ты нет, – прохрипел драконьер, считая, что напоминание никогда не помешает.
Остальных скожитов тоже убили. Роуэн вытирал кровь с меча. Вира, наступив на грудь поверженного врага, вытаскивала кинжал из раны. Ногу Бершада свело жуткой болью. Он сорвал с плеч Фельгора накидку, обвязал ее вокруг пояса, похромал к развороченному кострищу и уселся на землю.
– А за тобой, значит, лучника отправили, – сказал Роуэн, кивая на стрелу, торчащую из ноги Бершада. – Я принесу бинты.
Бершад рассеянно кивнул, оглядывая поляну. Альфонсо невозмутимо стоял в сторонке и щипал траву. Роуэн достал из переметной сумы бинты и склянку с драконьим мхом.
– Давай только бинты, – сказал Бершад. – Рана пустяковая.
Ему не хотелось, чтобы посторонние догадались о чудесных свойствах драконьего мха. Роуэн кивнул, спрятал склянку и вручил Бершаду бинты.
– А где Греалор? – спросил драконьер, выдернув стрелу из раны.
– С ним хреново, – поморщился Роуэн. – Его порешили первым делом. Мол, раз он в доспехах, значит самый сильный. Ну, кроме тебя, конечно.
Роуэн подволок труп Йонмара к костру. Фельгор с Вирой подошли поближе.
Во лбу молодого барона торчала стрела. На лице застыло раздраженное выражение, будто его отвлекли от какого-то важного дела.
– Видно, у них было два лучника. Один подбил вот его, а второй – тебя, – хмыкнул Роуэн. – Повезло.
Бершад вздохнул, наклонился, сорвал с трупа шкуру ягуара, аккуратно свернул и положил в огонь, представляя, как пепел улетает к морю. Потом он вынул белую раковину из мешочка на шее и вложил ее Йонмару в рот. Даже души мудаков заслуживают помощи, чтобы не заблудились по дороге к морю.
После этого Бершад уселся на камень и, рассеянно потирая ноющую рану, погрузился в размышления. Эшлин говорила, что Йонмар во что бы то ни стало должен остаться в живых. Ну, тут не срослось. Бершад повернулся к Вире:
– Йонмар сказал, что собирается провести нас в Баларию через Таггарстан. Ты не знаешь, как именно?
Вира стерла кровь с кинжала и вложила его в ножны:
– Нет, не знаю. Вроде бы Греалоры с кем-то там договорились.
– Дай-ка мне его кошель, – попросил Бершад.
Роуэн сорвал с пояса Йонмара кожаный кошель и бросил Бершаду. В кошеле оказался дрянной нож, мешочек с двадцатью серебряниками, измятый пергаментный свиток и резная палисандровая шкатулка.
Первым делом Бершад развернул пергамент, прочитал, перечитал и недоуменно наморщил лоб.
– Ну, что там написано? – спросил Фельгор.
– Там написано: «Принеси это послание в „Семь якорей“, вручи его и плату таггарстанскому вампиру, и вас переправят в Баларию».
– Таггарстанскому вампиру? – переспросил Фельгор. – Так и написано?
– Я, вообще-то, умею читать, – сказал Бершад. – А что? Ты с ним знаком?
Фельгор облизнул губы и покосился на труп Йонмара:
– Нет, лично не знаком. Но кое-что слыхал.
– Ну, так или иначе, он-то нам и нужен.
– А что за плата? – спросила Вира.
Все уставились на палисандровую шкатулку. Ее бока украшали резные изображения альмирских богов со звериными мордами и встрепанными космами. Бершад щелкнул серебряной застежкой, поднял крышку. В шкатулке лежал изумруд размером с кулак. Бершад взял его и поднес к огню:
– Вот и ответ на твой вопрос.
– Палец Этерниты мне в жопу! – ахнул Фельгор. – Ни хрена себе камешек.
– Даже не думай его умыкнуть, – предупредил Бершад. – Не то я выбью тебе все зубы и продам тебя в бордель, будешь там за медяшку у всяких уродов отсасывать. Ясно тебе?
Фельгор поморщился:
– Слушай, что ты все время грозишь мне членовредительством? Не доверяешь, что ли?
– Ну, о доверии мы еще поговорим. – Бершад закрыл шкатулку и отдал ее Роуэну. – Давайте-ка оттащим трупы подальше. Неплохо бы поспать. Завтра нам еще идти и идти.
Джолан проснулся часа через два после восхода солнца. Вот уже пять лет он так долго не спал, всегда вставал на заре. Даже скитаясь по альмирским джунглям после того, как покинул Выдрин Утес, он по привычке просыпался с рассветом, а несколько раз спросонья порывался приготовить кофе на несуществующей плите. Что ж, ливенель и пуховая перина – прекрасное снотворное.
Джолана мучила жажда, а голова раскалывалась, будто мозгам внезапно стало тесно в черепе. Наконец-то он понял, от каких ощущений пытались избавиться пьянчужки в Выдрином Утесе, когда вваливались в аптекарскую лавку после разгульной ночи в таверне и требовали какого-нибудь зелья, чтобы унять боль.
Вообще-то, Джолан знал, как приготовить настойку, избавляющую от похмелья, но для нее требовались четыре ингредиента из драконьего логовища: божий мох, икра зеркальной лягушки, плоды пурпурной лианы и дайновая завязь. Вот только где их сейчас взять?
– Не судьба, – пробормотал он, сел, осмотрелся и чуть не обосрался от страха.
