Ярость никогда не исчезает. Она копится. Просачиваясь сквозь раны, оседает на самое дно, где до времени пребывает в кромешной тьме. Но каждый сосуд души имеет свои объемы и приходит час, когда ярость, хлестнув через край, вырывается наружу. Огонь злости испепеляет всё на своем пути, жажда мести требует новых жертв. Что может остановить и погасить пламя? Только кровь…
Ведьмы тоже умирают.
Но смерть их не так легка, какая бывает у простых, не испачканных грязью колдовства, людей. Слишком много узлов держит гарпий здесь. Долги, что набрали за длинную черную жизнь, возвращать в конечном счете все же придется. А сбежать просто так не удастся – Высшие Силы ведут спрос даже на смертном одре. В особенности на смертном одре.
И если нечем платить, то пеняй на себя – пребывать между жизнью и смертью, на Сумеречной границе, не имея возможности перейти на ту сторону – страшнее даже самой изощренной пытки. С угасанием жизни приходят страдания. Тело бьется в судорогах, сгорая в агонии, просит милости и смерти. Но не отпустит Вседержитель, пока не получит причитающееся, и ведьма вынуждена умирать не умирая.
А долги эти особенные. Не денежные, не материальные, иного толка. Ни золотом, ни иными сокровищами мира нельзя ими расплатиться. Ах, если бы было все так просто!
Любое колдовство требует подпитки силой. Взять ее ведьма может только извне. И берет. Не думая, как будет выкупать долги, ибо долог её век.
Однако даже бесконечность когда-то проходит и наступает час расплаты.
Как вернуть то, что невозможно возвратить? Никак. Остается только одно – передать долги другому. А самой, став обычной смертной, уйти на покой. Подло? Несправедливо? А стоит ли ждать иного от ведьмы?
Ведьмы тоже умирают.
Пришло и твое время, старая Морана. Так ожидаемо, но заставшее врасплох. Трудно уходить. Ох, как трудно.
Сколько длилась линия жизни? Долго. Сколько ты сносила пар обуви и стерла посохов об камни и дороги? Не счесть. А теперь пришел закат, и пора отправляться во мрак. Всему наступает свой час.
Всю ночь ты гадала. Хотела узнать ответы на так мучившие тебя вопросы.
Когда же ждать облегчения? Когда же будет конец? Ну хоть один знак!
Под утро, еще до первых петухов, напророчила двух путников. Старика и девочку. У них одна линия крови. На старике лежит печать смерти, он не представляет интереса, хоть и имеет скромные зачатки того, что есть в изобилии у тебя, ведьма. Он тоже черпает силу из Потока, хоть и в ограниченном количестве.
А вот девочка – другое дело. Морана сразу почувствовала ее мощь. От астральной отдачи зазвенело в ушах и носом пошла кровь. Сильная девочка. Очень сильная. И злая.
Подходит. Выдержит ритуал.
Морана улыбнулась. Пришло время. Пора готовиться для передачи Силы. И долгов.
Ведьмы тоже умирают. Наконец наступил и ее час. Она будет ждать их. С нетерпением ждать.
Оживший мертвец!
Самый настоящий, о котором читал только в старых манускриптах городской ратуши, теперь стоял перед ним. Совсем близко, только руку протяни.
– Бхэээеегрх!
Вылезший изо рта иссиня-черный распухший язык едва шевелился, от чего разобрать слова было почти невозможно.
Ардус брезгливо отпрянул, но мертвец вновь приблизился к нему. Покрытая кровоточащими язвами голова тряслась, казалось, еще мгновение, и она просто отпадет прямо тому под ноги.
– Во имя всех святых, – прохрипел мертвец. – Подайте монетку бездомному бродяге!
Черная ладонь потянулась к парню. Покрытые коростами обмороженные пальцы дрожали.
– Пошел вон! – взвизгнул Ардус, уворачиваясь от протянутой длани и поспешно отступая.
Поняв, что стоящий перед ним вовсе не покойник, а обычный попрошайка, парень облегченно вздохнул. Но радость длилась не долго. Почувствовав исходящий от бездомного, запах – кислятина давно не мытого тела вперемешку со сладковатым смрадом гнили, – Ардус едва не согнулся пополам, чтобы опорожнить желудок, и если бы не отсутствие в течение последних двух дней нормальной пищи, конфуза было бы не избежать.
– Пошел вон! – повторил парень, отстраняясь.
– Не откажите! Что стоит вам подать одну монетку бездомному? Для вас пустяк, мелочь, а мне она, возможно, жизнь спасет, – прошамкал бродяга, продолжая подходить к парню все ближе и ближе.
«Он ведь заражен! – внезапно понял парень. – Той болезнью, про которую говорили моряки, черной гидрой».
– Пошел вон! – поспешно повторил Ардус, отгоняя назойливых мух – те, привлеченные смрадом, лезли в глаза и неприятно щекотали ноздри. – Убирайся я сказал!
Парень не рискнул прикасаться к бродяге чтобы оттолкнуть перегородившего ему путь, поэтому развернулся и пошел прочь, обходя того стороной. Бездомный заковылял следом, начал что-то говорить, но упал посреди дороги и затих.
Пришлось делать приличный крюк. В незнакомом городке это была не самая хорошая идея.
«Не заблудиться бы в этом пристанище демонов!», – со злостью подумал Ардус, петляя по тесным лабиринтам.
Сначала брел мимо знакомых улочек, по которым уже следовал ранее, до того, как встретить оборванца. Но постепенно пейзаж стал меняться, и все чаще попадались дома и заборы, которые он видел впервые. От этого становилось не по себе. Из всех щелей, называемых здешними жителями окнами, на него пристально глазели наполненные ненавистью колючие взгляды.
Ардус старался идти быстрее, не останавливаться, но переулки становились все теснее и запутаннее, порой и вовсе смыкаясь друг с другом в тупик.
