Двести пятьдесят лет голос регулярно разговаривал с ней, подтрунивал, давал советы или комментировал происходящее, но за все это время Авенит так и не узнала, чей он.
Первым делом она рассказала о голосе императору Инжиру. Правитель лишь снисходительно покивал головой и посоветовал впредь не рассказывать о том никому, если девушка не жаждет прослыть умалишенной.
Когда Инжир покинул этот бренный мир, Авенит вновь заговорила о голосе с его сыном Авонором. Но и новый император ответил ей в точности как его отец.
Со смертью Авонора власть в империи перешла к его жене Насикре. Императрица также не прислушалась к жалобам вампирши.
Авенит догадалась, что императорская семья хранила некий секрет, связанный с владелицей голоса, и посвящать в него вампиршу не собиралась.
– Ты права, – сказала вампирша, обращаясь к голосу в голове, – мне противно все, абсолютно все, что меня окружает. Но ничего, через три дня я получу свою свободу.
–
– Увидишь, – иронично отозвалась Авенит.
–
– Если это заткнет тебя, то да.
Голос смолк. Следующие несколько минут, прошедшие в тишине, показались Авенит часами, полными блаженства.
–
Позади, тихо скрипнув, открылась дверь. На пороге показался высокий сухопарый человек лет сорока. Его большие зеленые глаза были холодными и жестокими. От одного их взгляда окружающие начинали падать ниц, моля высшие силы о снисхождении.
Мужчина был одет в бархатный камзол, зашнурованный на груди, и такие же штаны. Плечи и спину императора покрывал темный шелковый плащ.
– Ваше Императорское Величество, – Авенит сделала почтительный реверанс, глядя на венчавшую широкий императорский лоб золотую корону с выгравированным на ней черным Символом Бездны – пересекающими друг друга вертикальным и горизонтальным знаками бесконечности.
– Моя дорогая госпожа Авенит! – воскликнул Нижурд уаг Авелешш, подходя ближе и галантно целуя вампирше правую руку. – Мы так редко видимся в последнее время, что я стал забывать, насколько же вы хороши собой.
