Выждав с минуту, мы со Стасом проследовали за ними. Парни стояли около бака. Один, зацепив мешок лопатой, подтягивал его к себе.
— Берем, Стас, — скомандовал я, и мы на всякий случай достали оружие.
— Стоять! — что есть мочи закричал Станислав и бросился к парням.
От неожиданности они побросали лопату и метлу.
— К стене лицом! — вновь заорал Станислав.
Однако те и не думали сдаваться. Один бросился на Стаса, пытаясь перехватить его руку с пистолетом. Второй, схватив лопату, двинулся на меня.
— Убью, сука! — прокричал он, размахивая лопатой перед моим лицом.
Я выстрелил ему под ноги. Выстрел вернул парня к действительности. Он выронил лопату и медленно поднял руки вверх.
— На колени! — произнес я, доставая из кармана наручники.
Я взглянул на Стаса и понял, что помощь не требуется — парень с разбитым лицом лежал на земле. Его запястья были скованы наручниками.
По рации мы вызвали опергруппу, и, присев на поребрик, стали ждать.
Группа прибыла быстро, оперативники приступили к опросу сотрудников кафе.
Я подошел к руководителю группы саперов, прибывших вместе с оперативниками Бауманского ОВД, и поинтересовался у него взрывным устройством.
— Трудно представить последствия взрыва, — ответил он. — Как вы знаете, взрывное устройство поместили в чугунную урну. Удивлен вашим хладнокровием, когда вы швырялись в этом мешке. Если бы бомба взорвалась, мы бы от вас ничего не нашли.
Я кивнул и медленно отошел от сапера — только сейчас до меня дошло, как мы рисковали с Балаганиным, ковыряясь там. И только сейчас у меня задрожали руки, а спина вспотела. Пришлось сесть в машину, потому что ноги мои ослабли.
Конечно, и тогда я четко понимал возможные последствия наших действий, но в тот момент мой инстинкт самосохранения словно переклинило, и мы с Балаганиным, как два несмышленыша, полезли за бомбой. Хотели мы славы или почестей? Об этом ни я, ни он в тот момент не думали. Главное, что нами двигало, — найти взрывное устройство, и не более. Видно, не погибнуть мне было от той бомбы.
Мы быстро добрались до МВД.
— Станислав, как пообедаешь, сразу ко мне. Прихвати кого-нибудь из этих пацанов.
Освободившись от текущих дел, я связался с Балаганиным и пригласил его к себе.
Минут через пять в дверях показался Стас, который в спину подталкивал парня с разбитым лицом.
— Ты что, Станислав, не дал ему умыться? Или тебе он так больше нравится? — не удержался я от улыбки.
— Садись, — велел я парню и указал на стул. — Давай, рассказывай все по порядку. Ты понимаешь, то, что вы хотели сегодня сделать, называется террористический акт? И дальше вами будет заниматься комитет государственной безопасности? Поэтому, прежде чем вас передать туда, я хотел бы знать, кто вы, за что хотели взорвать пацанов, где взяли взрывчатку, кто изготовил бомбу? Время тянуть не будем, вопросов к вам у меня еще много.
Парень сидел молча. Я еще раз сказал про КГБ. Лицо его побелело, по-детски искривилось, и на глазах выступили слезы.
— Ну что, будем время тянуть? Ты сейчас меньше думай о друзьях, больше думай о родителях, которые, наверное, не этому учили тебя и не думали, что их сын станет террористом, врагом народа.
— Кури, — сказал я и протянул сигареты.
Он попытался достать сигарету из пачки, но пальцы не слушались его.
Я отобрал у него пачку, достал сигарету и дал ему.
Он глубоко затянулся и, выдохнув дым, тихо спросил:
— По этой статье расстреливают?
— Не переживай, будешь работать со следствием — жить будешь! Вот если бы вы взорвали, тогда бы вас точно поставили к стенке. А так жить будешь!
Он еще раз глубоко затянулся.
