— Ты потише, — спокойно проговорил Конев. — Я только что приехал из Курска. И Трофимова еще не видел. А что он должен мне сказать? — поинтересовался он.
— Ты меня за идиота считаешь?! — снова взорвался Адам. — Я знаю, что ты был у него! Что он тебе сказал?!
— Сдерни, я устал. Приму ванну…
— Щенок! — взвизгнул Жигун. — Сволочь! Да я тебе… — Захрипев, согнулся, упал на колени, пытаясь вдохнуть ставший горячим воздух, потом ткнулся лбом в пол.
Присев перед ним на корточки, Конев с насмешливой улыбкой звучно шлепнул его ладонью по лысине.
— Грубишь, Сигизмундович, — укоризненно покачал он головой, — а в твоем возрасте это очень вредно для здоровья. — Потер уши лежащего лицом вниз Жигуна.
— Адам Сигизмундович, — услышал он за дверью голос. — Вам жена звонит.
— Занят! — громко сказал Александр. Услышав удалявшиеся шаги, усмехнулся. — Эй, — снова звучно хлопнул Жигуна по лысине. — Супруга звонит. Хорош валяться. Сделай глубокий вдох.
— Наконец-то, — зевнул Куница, — смена караула. Может, Матвеич вообще решил завязать с этим делом? — с надеждой спросил он вошедшего в квартиру Грача. — Ведь на хате Кощея мусора сидят. Бедолаги, — насмешливо посочувствовал он, — мы хоть…
— Поэтому вы здесь и сидите, — с усмешкой перебил его Юрий, — чтоб мусора Кощея первым не выхватили.
— Ну да, — возразил рослый рыжеватый парень, — так Кощей и заявился сюда. Он сейчас, наверное, на бабки Трофимова с бабцами по кабакам гулеванит. А мы…
— Надо было сюда тебя, Грач, посадить, — перебил его коренастый мужчина в джинсах. — Ведь ты бабки вез.
— Ты об этом Трофимову скажи, — посоветовал Юрий.
— Что? — удивленно вскинул брови Федор Матвеевич. Выслушав ответ, хмыкнул, покрутил головой. — Это точно?
На этот раз собеседник говорил дольше.
— Отлично, — не смог удержаться Трофимов. — О дальнейшем немедленно сообщай.
Аккуратно положил трубку, довольно потер руки. Затем задумался. Что-то решив, нажал кнопку вызова. В открытую дверь заглянула полная женщина.
— Грача ко мне! — приказал Федор Матвеевич. — Здорово, — прошептал он, — как все получилось. — Облегченно вздохнув, потянулся. — Вот еще бы Лугина прихватить. А вернее, того, кто это придумал. Сволочь!
— Приготовьте машины, — бросив окурок, сказал Вячеслав. — С утра уезжаем, — и вошел в дом, откуда доносилось заунывное поминальное пение.
— Отпел мамашу, — тихо, с усмешкой сказал один из троих парней.
— И сразу сваливает, — приглушенно бросил другой. — Я думал, придется с его братцем схватиться. Тот на него, как на…
— А деваха в рожу с ходу заехала, — со смехом перебил его третий. — Ничего самочка. Я бы ей с удовольствием…
— Тебя бы ее учитель с ходу под плуг бросил, — засмеялся первый.
— Да уж куда там, — самоуверенно возразил третий. — Телок сельский. Здоров, конечно, — вынужденно признал он, — но валенок.
— Ты на него зуб с кладбища имеешь, — вспомнил первый.
— Не надо, Ника, — поглаживая по волосам уткнувшуюся ему в грудь девушку, вздохнул Анатолий. — Ведь слезами не поможешь. Мне тоже плохо.
— Ты что не на поминках? — спросил Маршал Белого.
— Ну их на хрен, — буркнул тот. — Воют, как голодные собаки ночью. А помянуть я помянул. Я чего закатил-то… — перешел он к делу. — Ленка уезжает завтра утром. Спрашивала, когда приеду. Что сказать?
— Сам решай, — ответил Маршал. — Мне сообщишь, когда приедешь. Я в Курске буду, а то мало ли что.
— Думаешь, Бобр может мне лапти сплести? — спросил Алексей.
— Маловероятно, но береженого Бог бережет.
— Лады. Что с ними решил? — Белый кивнул на сидевших у крыльца парней.
— Мы об этом говорили, — напомнил Маршал. — Узнаем, что Бобр предложить хочет, а уж там видно будет.
— Пока смотреть будем, — буркнул Белый, — менты на хвост сядут. Они же мусоров постреляли. Их сейчас, знаешь, как шарят?
— Так в чем дело? — взглянул на него Маршал. — Выводи их из деревни и вали.
— Да не в масть мне это, — поморщился Белый. — Хрен его знает — как можно под ельников мочить.
— Нормально, — с улыбкой кивнул Маршал. — Значит, мне роль палача отводишь?
— У тебя базар, как у пионера, — разозлился Белый. — «Палача», — передразнил он.
— Замяли, — засмеялся Маршал и тут же серьезно добавил: — Если им менты на хвост сядут, хочешь не хочешь, а решать надо будет. В деревне они не светятся. Правда, эта медсестричка все время к Кощею ныряет. Хорошо, ее парень в городе, а то бы заварилась каша. Деревенские Отелло не душат, они на вилы насаживают.
— Ты-то что про деревню знаешь? — ухмыльнулся Белый. — Я вообще не въеду, как они здесь живут. Бабок и то не платят. Бери натурой — масло там, крупа. Но без бабок все равно атас. Не пойму я сельских. Нике вон уже три месяца зарплату не дают. Толик кроликов развел, кур, свиней. Но в навозе копаться… — презрительно махнул рукой он. — По мне, так уж лучше в тюрьме торчать. Хоть знаешь, за что. А так… — не находя слов, махнул рукой.
— Так за чем дело встало? — усмехнулся Маршал. — Вперед. Заедь кому-нибудь в харю, и срок. Соскучился по нарам?
— Ты заколебал своей интеллигентностью, — снова вспылил Белый. — Я же не за то, чтобы в тюрьме сидеть.
