Потребует написать покаянное письмо Ивашке, но это не спасет. Да и Като найдет способ его извести – такой свидетель, как он, для нее опасен, а в Голштинии бывшая императрица власть имеет. Сейчас не в силах – а желающих за талеры ему кинжал в спину ткнуть завсегда найдется с избытком по нынешним временам.
Обратится снова к королю Стаху?!
Позорище выйдет немалое, уже был разок просителем. Орлов лихорадочно прокручивал приходившие в голову варианты, отсеивая их один за другим за непригодностью.
Попробовать снова поднять Смуту, объявить крестьянам, что «добрый царь» дает им «землю и волю»?!
Проходили – ребра до сих пор болят!
Бежать на Дон или Яик к казакам?!
Ивашка им много льгот дал, вместо того чтоб кнутом начать сечь. Так что старшина его выдаст сразу, закуют в железо и отвезут.
С запорожскими казаками снова связаться?
Та же песня, только с плясками – если не забьют, то выдадут. В лучшем случае прогонят, а могут и крымским татарам продать.
Во Францию податься, а оттуда в Новый Свет?
Бежать к хану или султану?!
Дикое предположение – только от безысходности. Жаль, что война закончилась – в наемники бы подался. А так в офицеры не выйти – за красивые глаза патенты не дают, а стоит свое имя раскрыть, так людишки из Тайной экспедиции сразу приедут.
Куда не кинь – везде клин!
– Давай налью кружечку, паря. Вижу, что ты сидишь и грустишь. И я, паря, тоже маюсь…
Орлов поднял глаза – напротив него уселся молодой, его ровесник, чернобородый детинушка, по ухваткам явно из донских казаков – речь у него правильная, без словечек малороссийских.
Кафтан изодранный, в пятнах, рука правая к поясу пальцами прицепилась – к рубке привычный, вот только сабли казачьей нет. Да оно и понятно – ляхи казаков не жалуют, бьют лютым боем одиночек, но связываться с отрядами донцов, что снуют по их землям в поисках староверов или русских беглецов, не желают.
А это казак, видимо, дезертир – многие донцы бежали из Кенигсберга, ставшего русским владением, не в силах нести там службу. А оттуда до Гродно рукой подать.
– Выпьем, паря!
Перед Алеханом появилась большая кружка того самого мерзкого пойла. Казак отхлебнул из своей, и наклонился, желая что то сказать ему – в корчме гвалт стоял неимоверный. Алехан стал пить бурду, и тут казак негромко произнес:
– А ты знаешь, паря, я ведь есть чудом спасшийся государь ампиратор Петр Федорович!
Ораниенбаум
Иоанн Антонович
полдень 20 октября 1765 года
– История резко изменилась, вот только в какую сторону ее занесет от моих выкрутасов? Даже предположить ничего не могу, однако различия уже конкретные, исправить ничего нельзя.
Иван Антонович прошелся по кабинету, постоял у окна – капли дождя барабанили по стеклу. Уныла пора, наводящая тоску. Молодой человек вернулся к столу, уселся в кресло и принялся рассматривать бумаги, предаваясь размышлениям – одно другому не мешало.
«Раздел Польши будет проведен следующим летом сразу и беспощадно. Меня уже не интересует, что будут делать пруссаки и австрийцы – сразу проглотят огромный комок всего Королевства Польского или будут рвать его окровавленными кусками какое-то время.
Я отдал на словах «кузену Фрицу» и «сестре Марии-Терезии» всю этническую Польшу до так называемой в будущем «Линии Керзона». И обещал им клятвенно, что не присоединю к себе части, что в 1939 году, назывались Западной Украиной и Белоруссией.
И вот смех – слово свое сдержу!
Вводить в состав империи совершенно чуждый ей по языку, культуре, истории и религии элемент есть немыслимая дурость. Это же гремучая смесь ляхов, литвинов, евреев, белорусов, малороссов, галичан, великороссов, русинов и жмуди с казаками и литовскими татарами в придачу. А по религии вообще кошмар, там сам черт от тоски взвоет – католики и иудеи, униаты и мусульмане, православные и лютеране, греко-католики и староверы, сектанты и язычники. Причем, ни одна народность, и ни одна религия даже половины не имеет, в лучшем случае треть.
Оно мне надо?!
А потому займем только территории, что в реальной истории по второму разделу заняла Екатерина. И останется там главный элемент из будущих русских, украинцев и белорусов, исключительно православных по составу. А жертвы… Да, но без них не обойтись – если не сбегут, то их истребят поголовно, таковы реалии жестокого времени.
А я буду спокойно взирать на это дело?!
Будешь, потому что иного у тебя не остается! Если корона устойчива, то под ней всегда кровь. Мне соотечественников жалко, которых помещики мордуют – и чтобы избавить их от такой доли, надо пролить чуждую кровь. А иначе… Придется проливать свою!
Так что на этой территории появятся два государства, что предстанут в роли «буферов». Первое будет «старым» – возрожденным в своей «независимости» Великим княжеством Литовским и Русским. Князя им подберу соответствующего. Смесь там будет еще та – жмудины, литвины, евреи и немного ляхов с татарами – почти все католики, а уж во враждебности их к прусской короне я позабочусь. Хороший «буфер» выйдет, почти европейский, и, безусловно, со временем станет лояльным к империи.
