– Это привет из Лесногорска, – спокойно объяснила Лена. – Картинку я нашла у себя дома, на письменном столе. Еще в четверг, убегая из дома, я положила под половички, наружный и внутренний, по ампуле с йодом. Обе ампулы были расколоты. Пятна подсохли, но запах остался.
Кротов отметил про себя, что к Лене домой надо будет обязательно послать оперативную группу. Прежде чем слушать кассеты, он спросил:
– Сколько лет вашей тете?
– Шестьдесят восемь.
– Можете описать ее?
– Я могу фотографии показать, – пожала плечами Лена, – правда, самые поздние – десятилетней давности.
– Фотографий пока не надо, просто расскажите, какая она – маленькая, высокая?
– Высокая, метр семьдесят пять. Довольно полная, волосы совершенно седые, короткие, глаза светло-карие, чуть зеленоватые… «Нет уже ни глаз, ни волос», – печально подумал Кротов и сказал:
– Елена Николаевна, машина «скорой помощи» с номерным знаком 7440 МЮ вчера днем врезалась в бензовоз на Дмитровском шоссе. Все, кто был в «скорой», погибли. Но, кроме троих мужчин, там была женщина шестидесяти-шестидесяти пяти лет, рост около ста семидесяти сантиметров, крупного телосложения. Она умерла примерно за час до катастрофы, от инфаркта.
– Я должна буду, наверное, опознать тетю Зою? – тихо спросила Лена.
Кротов испугался – она страшно побледнела, даже губы стали белыми. Но голос остался спокойным.
– Нет. Вы не сможете ее опознать. Взрыв был мощный, пламя вспыхнуло сразу… Судебные медики установят личность по фотографиям, правда, на это уйдет время. – Он осторожно погладил ее пальцы. – Елена Николаевна, это может быть случайным совпадением. Пока ничего не ясно…
Он чувствовал, как ей сейчас плохо, и подумал: «Лучше бы заплакала, стало бы легче».
Но она не заплакала, а ровным голосом произнесла:
– Нет, Сергей Сергеевич, все уже ясно. Они приехали сюда в пятницу утром, вошли в квартиру. Тетя ждала грузчиков, хотела продать буфет, поэтому сначала их появлению не удивилась. Но они стали спрашивать, где я, она им не сказала. Они попытались ее заставить. От ужаса у нее случился инфаркт – много ли надо человеку в ее возрасте? Они испугались и увезли ее… тело. На каком шоссе, вы сказали, произошла катастрофа?
– На Дмитровском.
– Ну вот. Они ехали на Долгопрудненское кладбище. Вы же знаете, как бандиты прячут убитых.
На Лену было тяжело смотреть. Кротов жалел, что рассказал ей о катастрофе. Но, если она права – а она скорее всего права, так и было на самом деле, – ей все равно придется узнать о гибели тети.
– Елена Николаевна, есть у вас еще кто-нибудь из родных, кроме тети? – спросил он, взяв в ладони обе ее руки. Пальцы были ледяными и никак не согревались.
– Никого. Мама сорвалась со скалы на Эльбрусе, когда мне было два года. Папа умер от рака три года назад. Кроме тети Зои, у меня никого нет.
Кротов зажег огонь под остывающим чайником и вставил в маленький Ленин диктофон первую кассету.
– Елена Николаевна, может, вы попробуете немного поспать? – мягко спросил он, прежде чем пустить пленку.
Лена отрицательно замотала головой.
– Нет, Сергей Сергеевич, я лучше с вами посижу.
Пока слушали разговор с Валей Щербаковой, закипел чайник. Кротов молча встал, взял две чашки из буфета, налил чаю Лене и себе.
– Может, вы покурить хотите? Я могу приоткрыть окно, – шепотом, стараясь не заглушить голоса на пленке, сказала Лена.
Курить действительно хотелось. В кармане пиджака лежала непочатая пачка «Честерфиль-да». Кротов подошел к приоткрытому окну и с удовольствием затянулся.
Разговор с Валей кончился. Лена сама сменила кассету. Зазвучал голос доктора Курочкина. Сначала Кротов слушал спокойно, но через несколько минут резко нажал на «стоп».
– Откуда у Гоши Галицына пистолет? – с тревогой спросил он.
– Газовый, – слабо улыбнулась Лена, – и не заряжен.
Немного успокоившись, Кротов стал слушать дальше.
«Завтра утром надо ехать к Курочкину, – думал он. – Эту пленку никому показывать, конечно, нельзя. Но и терять эти показания нельзя, ни в коем случае. Надо добиться, чтобы доктор повторил хотя бы часть сказанного еще раз, составить протокол и сделать все как следует».
Надежда на повторные откровения старика была слабой, но все-таки упускать этот шанс Кротов не хотел.
Кассеты кончились. Была глубокая ночь.
– Елена Николаевна, вам все-таки надо поспать, – еще раз сказал Кротов.
– Я все равно сейчас не усну. Давайте лучше немножко поговорим.
– Хорошо. Но только о чем-нибудь нейтральном и отвлеченном, – улыбнулся Кротов.
– Согласна.
Не зная, можно ли считать эту тему нейтральной и отвлеченной, Сергей осторожно спросил:
– Вы были замужем?
– Дважды, – кивнула Лена, – в первый раз – еще студенткой. Мы прожили всего месяц, только расписались и сразу разбежались.
