Все напоминало вечеринку: сидели на столах и подоконниках, без конца что-то ели и пили, наперебой задавали самые невообразимые вопросы, например, какой процент российских женщин вовлечен в международное феминистское движение? Или, как сегодня в России относятся к творчеству революционных поэтов и правда ли, что поэт Маяковский не покончил с собой, а был убит? В одной и той же аудитории уровень знаний о России мог колебаться от нулевого до вполне приличного.
Какая-то седовласая преподавательница подходила к Лене и совала ей в рот домашнее печенье, которое испекла специально для гостьи из голодной России, где по нищим городам бродят медведи, мужики в лаптях и сотрудники КГБ с автоматами…
После первой поездки Лену стали приглашать регулярно. Каждый раз ей оплачивали дорогу и платили довольно щедрые гонорары за лекции. Она считала эти поездки совершенной халявой, но, в общем, кривила душой. Не так уж просто на два-три часа завладеть вниманием жующей аудитории.
Сейчас, выйдя из подземки на станции «Колумбийский университет» и стоя у перехода через площадь в ожидании зеленого, Лена пыталась настроиться на первую лекцию и не могла. Не было ни легкости, ни раскованности. Она устала и хотела спать, сказывался шестнадцатичасовой перелет и бессонные сутки.
Загорелся зеленый. Лена в задумчивости побрела по переходу. Когда она оказалась на середине широкой Коламбиан-сквер, кто-то вдруг схватил ее сзади за плечи и оттащил назад. В этот момент прямо перед ее носом пронесся на дикой скорости алый «Ягуар» и скрылся за поворотом.
Лена чуть не упала назад, на того, кто все еще держал ее за плечи. Обернувшись, она увидела незнакомую девушку в круглых затемненных очках и кожаной кепке, из-под которой свисали длинные черные волосы.
– Спасибо вам большое! – Оправившись от шока, Лена улыбнулась девушке.
– На здоровье! – ответила та и улыбнулась Лене.
Послышался вой сирены, по площади промчалась полицейская машина, вероятно, за алым «Ягуаром».
Войдя вслед за Полянской в один из корпусов Колумбийского университета и поднявшись на тот же этаж, Света огляделась в коридоре и направилась к дамскому туалету.
Она заперлась в кабинке, сняла очки, парик и кепку, спрятала все это в сумку, потом вышла, расчесала перед большим зеркалом свои короткие белокурые волосы и осведомилась у студентки-китаянки, мывшей рядом руки, в какой аудитории будет читать лекцию русская журналистка.
Бориса Симакова разбудил телефонный звонок. Услышав голос в трубке, он вскочил с постели и вытянулся в струнку. Именно этого звонка он ждал, несколько дней не отходя от телефона.
– Привет, Бориска! Как дела? Впрочем, это меня надо спросить, как твои дела. Потом спросишь, отвечу. Слушай, у меня к тебе просьба. Выясни, пожалуйста, когда были у вас в отделении искусственные роды и кто принимал.
– Как скоро я должен выяснить?
– Прямо сейчас. Позвони какой-нибудь сестричке, нянечке, с кем там у тебя остались теплые отношения… Узнай все подробности. Сейчас десять. Я жду твоего звонка. Запиши мой мобильный телефон.
Жена, глядя на Бориса, не выдержала и рассмеялась: он стоял по стойке «смирно» в широких ситцевых трусах, из которых торчали волосатые ноги.
Примерно через час, выслушав подробный рассказ Симакова, Андрей Иванович весело произнес:
– Ну вот, дружок, все и решилось. Хочешь заведовать отделением в своей больнице?
– А как же?.. – растерянно пролепетал Симаков.
– Зотова? Ей пора на покой.
И Андрей Иванович повесил трубку.
Между тем сама Амалия Петровна в это время находилась там, где было весьма странно видеть столь почтенную даму в столь поздний час, – на заднем дворе пивного бара «Амулет», самого грязного и малопочтенного заведения в городе Лесногорске.
Впрочем, Амалию Петровну там никто и не видел. Было темно, а она стояла в самой глубине двора.
Зотова нервничала. Ей было неприятно стоять здесь одной, в полной темноте. Однако ждать пришлось не слишком долго. Задняя дверь бара открылась, и оттуда вышло, вернее, выпало существо, похожее на огромного таракана.
У существа было длинное туловище, короткие тонкие ноги и руки, маленькая рыжая головка, росшая прямо из плеч, без всякой шеи, и огромные, торчавшие в разные стороны рыжие усы. Нельзя было определить, сколько ему лет. Красное, отечное лицо казалось почти старческим, но Амалия Петровна знала – ему всего лишь двадцать три. Покачиваясь и что-то бормоча себе под нос, существо двинулось в глубину двора.
– Олежка! – тихо позвала Зотова, выступая из темноты.
Олежка остановился и завертел маленькой головкой. Наконец, заметив Зотову, он двинулся к ней. Как ни странно, он не был пьян. Глаза его светились в темноте жестким желтоватым светом.
– Хочешь заработать тысячу долларов?
Желтый свет в Олежкиных глазах вспыхнул еще ярче.
– А че надо? – деловито спросил он.
