Через полтора часа мы подкатили к КПП полигона и часовой, осмотрев, как положено, наше транспортное средство и всех сидящих в нем, дал разрешение на открытие ворот. Мы въехали на территорию, подведомственную моему командиру, и покатили к знакомому домику, рядом с двумя казармами, где мне довелось до этого побывать. УАЗик, мягко качнувшись на рессорах, остановился, и мы с Михалычем выбрались из него, восстанавливая кровообращение в застоявшихся конечностях. Что говорить, УАЗик, это не роскошный лимузин, где можно вытянуть ноги, здесь все подчинено экономии и целесообразности. Одно слово, военная машина. Наши с Михалычем, тела, быстро решили проблему перераспределения крови, все же Молния не зря столько занималась двумя такими балбесами, как она нам говорила. Водитель остался сидеть в машине, может у него там задница приклеилась, а возможно, он минут через пятнадцать осознает, что мы уже приехали. Как бы там ни было, а мы с Михалычем уже двигались по направлению к моему временному жилищу. Видимо Михалыч решил не выходить из образа проверяющей комиссии, а осмотреть все, как и положено. А что, совместим, так сказать, приятное с полезным.
Нашим глазам открылись ярко побеленные бордюры дорожек. Ну да, это самое главное при таком серьезном ремонте военного объекта. Мы, для приличия, заглянули внутрь домиков для офицерского состава. Ну, что сказать, побелка и покраска прошли на ура. Думаю, что прапорщик, руководивший ремонтом, страдает дальтонизмом. А как по-другому объяснить такие невообразимые цвета, использовавшиеся при ремонте. Думаю, что если он не дальтоник, то просто слил все остатки краски в одну бочку и тщательно перемешал. К побелке претензий не было, как известно, известка только белого цвета.
Осмотренный нами объект не представлял никакой стратегической ценности, за исключением того, что командованию было бы где прилечь и на чем поесть. Мы еще немного потоптались на пороге цвета детского поноса, прикрыли дверь такого же красивого цвета, как и порог, и отправились в ближайшую казарму. Да, эта крыша будет долго пугать врагов нашей родины своим цветом, видимым, думаю, даже из космоса. Казарма, судя по цвету крыши, была родной сестрой осмотренного нами объекта. Правильно, а зачем индивидуальность в армии? Все должно быть одинаково красиво. Вот оно и было. Человек, с художественным вкусом должен был бы застрелиться на третий день пребывания в такой казарме, о чем я и сказал Михалычу, но он меня успокоил. Солдаты редко здесь бывают, в основном разбросаны по отдельным точкам полигона, где и живут все это время. Казармы нужны для относительно крупных военных сборов или учений. Я не стал спорить, Михалычу виднее, да и прапорщику он еще клизму вставит, это по нему видно, а уж в ментальном плане, так даже читается на раз. Мы бегло, скрепя зубами, осмотрели обе казармы и направились к доту. Все шло по плану, наше перемещение по объекту не должно было вызвать никаких подозрений. Командный состав проверяет вверенный им объект на предмет качества проведенных ремонтно-восстановительных работ.
К доту вела такая же яркая дорожка, как и к офицерским домикам и казармам. Извести не пожалели, а то что ее смоет ближайшими дождями, так на то и сезонные ремонтные работы.
