— Ты, мил человек говори, да не заговаривайся. Знаю я, как она будет тебе за домом присматривать! Уж наслышана.
Я немного оторопел от такого напора, так как по моему мнению, действительно, нужен был кто-то в старый дом Михалыча. Хотя, права старушка, есть ведь и такие девчата, что собой на учебу зарабатывают. Но здесь сошлись наши интересы, я чувствовал.
— А что, бабка Авдотья, ты тогда сама с внучкой живи. Хозяйка ты хорошая, вот и по дому, да двору видно. Вот вместе с внучкой и будете за домом присматривать. У меня командировки бывают долгие, а вдруг трубу прорвет или крыша потечет, а так вы и мастера вызовете, да и коммунальные платежи вовремя заплатите. Давайте я вам оставлю свой адрес и телефон, а вы, как надумаете, то позвоните или зайдете.
Я написал бабке адрес старого дома Михалыча и свой телефон, распрощавшись вышел с самоваром в руках. Так, полдела сделано, осталось только с ружьем разобраться и можно выдвигаться в Швейцарию. Я вышел на улицу и найдя тихое место между соседскими заборами, перенесся в свою комнату в старом доме Михалыча. Самовар давно уютно устроился у меня в пространственном кармане. Решил немного отдохнуть, а то скоро жизнь моя понесется семимильными шагами. Как гостей привезу из Зангрии, так и начнется свистопляска.
Я позвонил Михалычу и поинтересовался, как мне можно будет купить ружье для Генриха, тот попросил купить ему именно ружье тульского оружейного завода. Михалыч приказал мне не дергаться, где-то в течение пары часов он решит мой вопрос. Раз у меня есть пара часов, то можно и поспать. Я прилег на кровать и провалился в сон. Спал я не долго, во всяком случае два часа еще не прошло. Сон у меня накапливался, я прямо чувствовал, как он оседает во мне. Можно было бы и еще поспать, но в ворота звонили, так что я пошел открывать. Нажав на пульте кнопку открытия ворот, я направился встречать, как я думал, Михалыча. Когда я подошел к воротам, то там стояла миловидная девушка. Я подумал о внучке бабки Авдотьи, но девушка выглядела постарше и никак не тянула на первокурсницу. Я подошел и поздоровался с девушкой, а потом поинтересовался, чем могу ей помочь? Девушка нервно теребила свой носовой платок, а потом поинтересовалась, не ошиблась ли она адресом и, развернув свой платок, прочитала по бумажке именно этот адрес. Я подтвердил, но все еще не понимал, кто эта девушка. Наконец прозвучало, что видимо бабка Авдотья ошиблась, так как речь шла о присмотре за домом, а здесь роскошный особняк. Вот теперь все встало на свои места, я облегченно вздохнул и подтвердил, что это я встречался с ее бабушкой и предложил ей со своей внучкой пожить здесь в мое отсутствие, да и когда я здесь буду появляться, тоже. Для себя решил, что подвину Михалыча. Все же мне нужна была своя точка в городе, а так, вечно быть в качестве гостя, не хочется. Потом с ним рассчитаюсь, чтобы не было обид. Здесь у меня была самая востребованная точка выхода, так что будем считать это моим домом.
Девушка стала осматриваться. Я предложил ей осмотреть дом и определиться с их комнатами. Платить буду пока по триста долларов в месяц, каждой, плюс деньги на еду и рабочую форму одежды. В доме должен быть порядок и чистота. Снег и листья убирать не надо, это все механизировано. Мы уже направились к дому, когда в ворота снова позвонили. Я извинился перед девушкой и опять нажал кнопку открытия ворот. Это должен был быть Михалыч, больше некому. Как в воду глядел. В ворота въехал военный УАЗик и из него выскочил радостный Михалыч с оружейным чехлом в руках. Я обалдело уставился на уже купленное ружье. В голове мелькнуло, когда же он успел прикупить такое ружье. Я с недоумением указал пальцем на ружье. На моем лице застыл немой вопрос.
Михалыч небрежно махнул рукой, мол, не бери в голову.
— Да не напрягайся ты так, это мое ружье. Еще ни разу не пользованное. Раньше ведь какая проблема у офицеров была? Правильно, что подарить такому же офицеру на юбилей. Так и дарили друг другу ружья. У меня целый арсенал. Это старое, еще советских времен. Сейчас таких не делают. Качество, закачаешься.
Михалыч частил, так как, видимо нужно было еще куда-то ехать. Он сунул мне в руки ружье и заскочил в УАЗик, крикнув напоследок, что вечером, наверное, увидимся. Я повернулся к девушке, та стояла ни жива, ни мертва. Я подошел поближе. Та силилась что-то сказать, а потом выпалила.
— Это же Иван Михайлович? Ведь, правда?
Я задумался, как звать Михалыча, я до сих пор не знал. Михалыч, да Михалыч. Как-то при мне ни разу не прозвучало его имя. То, папа, то, муж, то, дорогой. Я подтвердил девушке, что это Михалыч, мой сосед. Он живет за забором с женой и дочкой, чуть помладше ее.
— Так он же из нашего села. Молодой был такой красавец. Все девушки нашего села от него без ума были. А он как в армию ушел, так и пропал, только раз приезжал на побывку, деда своего похоронить. Он, как и я, без родителей рос. Дед его, Тимофей, хороший был. Нас всегда чем-нибудь вкусненьким угощал.
