Опять долгая пауза, потом, видимо приложив все рассказанное к нашей ситуации, опять стали хохотать до слез. Наконец мы закончили благоустраивать дворик, и Марта позвала нас кушать, так как у нее все готово. Оказалось, что она поставила тесто для пирожков. Оно уже подошло и сейчас самое время жарить такую вкуснятину. Мы с Генрихом торопливо вымыли руки и уселись за кухонный стол, а Марта встала у плиты. Пирожки были вкусные, с пылу, с жару. Она за нами еле успевала. Я вытащил из пространственного кармана сметану, никто даже не заметил, и мы принялись мазать ее прямо на пирожки. Она таяла на откусанных краях пирожков и стекала по пальцам. Мы слизывали ее со своих рук и тянулись за следующим пирожком. Наконец, сыто откинувшись от стола мы так и остались на стульях. Животы были полные, и нам просто лень было встать. Генрих во всеуслышание заявил, что он никогда не ел таких вкусных пирожков. Я, со своей стороны подтвердил, так как было действительно ужасно вкусно. Марта допекла еще штук шест пирожков, и у нее закончилось тесто. Она выключила плиту и, пододвинув стул, уселась рядом с нами. Я поставил перед ней сметану. У Марты пирожки исчезали, так же, как и у нас с Генрихом. Зафиксировав краем глаза, что у Марты остался последний пирожок, я извинился и вышел в соседнюю комнату, а потом вернулся с самоваром и ружьем. Марта с Генрихом буквально онемели. Я извинился, что не нашлось сапога для самовара, но он и так прекрасно разгорается и если пользоваться трубой, то никакие сапоги не нужны. Генрих все еще был в прострации, я обратился к нему с вопросом о состоянии машины. Объяснил, что мне она будет нужна для поездки с высокопоставленным чиновником, так что хотелось бы, чтобы она не подвела. Генрих заверил меня, что сам займется ей сегодня же, а сам все поглаживал ружье.
У меня было такое благостное настроение, что я решил сегодня ничего не делать и отоспаться в моем временном доме. Когда все немного улеглось в животе, то я извинился и отправился к себе в комнату. Когда я зашел к себе, то поразился, все было прибрано, а постель застелена так, что я готов был спорить с кем угодно, что Марта только что, пока я поднимался по лестнице, успела застелить ее свежим бельем.
— Слава богу, что можно хоть немного отдохнуть от всей этой кутерьмы, которая не дает мне остановиться и отдохнуть.
— Спасибо, что вспомнил меня. Отдыхай, я только хотел поговорить.
Я мысленно застонал, но потом взял себя в руки и предложил богу заходить, раз уж он объявился. Бог не заставил себя ждать и проявился немного в стороне от моей кровати. Было видно, что он стесняется, но хочет что-то обсудить со мной. Я предложил ему расслабиться и озвучить то, что его терзает. Все оказалось до банального просто, скоро его посетит один из богов, с которым он коротал несколько тысяч лет в той самой темнице. Ему бы не хотелось выглядеть простовато, так как сам наш мир должен сильно удивить того бога, но было бы лучше, если бы наш бог был вместе с единорогом. Ведь я обещал подарить ему единорога. Во передергивает! Я погрозил богу пальцем и напомнил, что я от своих слов не отказываюсь и устрою ему встречу с единорогом, но вот примут ли они друг друга, это вопрос не ко мне.
Появление бога выбило меня из колей и я предложил ему спуститься во дворик и там, на свежем воздухе обсудить наши планы. Бог не возражал и мы направились к двери. Выйдя из парадного входа мы направились к небольшой беседке. Она стояла несколько в стороне от всех основных дорожек и там можно было обсудить наши планы и проблемы.
Бог видимо понял, что он слегка перегнул палку и поэтому пошел на попятную. Он признался, что не правильно выразился и я действительно только обещал ему встречу с единорогом. Он признает свою ошибку, но время поджимает, и не пройдет и года, как тот бог заявится сюда, а здесь ни паствы, ни единорога, в общем, полный провал такого великого бога как он. Я призадумался, с единорогом то он встретится уже через несколько дней, а вот с паствой, действительно проблема. Тут у меня созрел один план и я попросил бога немного поскучать в одиночестве, а я схожу к одной пожилой паре и проконсультируюсь у них, как много прихожан в ближайшей церкви. Бог согласно кивнул и я отправился к Марте, так как Генрих походил скорее на атеиста, чем на верующего человека, хотя у отставных военных бывают и перекосы в сторону религиозности.
