В потемневшем небе кружила стая воронов. Потом вороны превратились в коней, галопом скачущих по волнам прибоя.
Он увидел свою сестру Бьянку – она сидела в обеденном павильоне Лагеря полукровок в окружении охотниц Артемиды. Она смеялась и улыбалась новым подругам. Потом Бьянка превратилась в Хейзел, поцеловала Нико в щеку и сказала: «Я хочу, чтобы ты был исключением».
Он увидел гарпию Эллу с лохматыми рыжими волосами, красными перьями, с глазами цвета черного кофе. Она сидела на диване в гостиной Большого дома. Рядом с ней лежал Сеймур – чучельная голова леопарда. Элла кормила голову, раскачиваясь взад-вперед.
– Сыр для гарпий не годится, – бормотала она. Потом запрокинула вверх личико и нараспев продекламировала строку из пророчества – одного из многих, которые заучила наизусть. – «Падение солнца, последний стих», – она запихнула Сеймуру в пасть еще несколько чипсов «Читос». – Сыр для гарпий не годится.
Сеймур одобрительно зарычал.
Элла превратилась в темноволосую облачную нимфу на последнем сроке беременности, скорчившуюся от боли на больничной койке. Рядом сидела Кларисса Ла Ру и смоченной в холодной воде тряпицей вытирала потный лоб нимфы.
– Мелли, всё будет хорошо, – говорила дочь Ареса, вот только в голосе слышалось беспокойство.
– Нет! Ничего хорошего не будет! – выла Мелли. – Гея пробуждается!
Сцена изменилась. Нико вместе с Аидом стоял на одном из холмов Беркли-Хиллс в тот самый день, когда владыка мертвых впервые привел его в Лагерь Юпитера.
– Иди к ним, – сказал бог. – Представься сыном Плутона. Новые знакомства для тебя важны.
– Почему? – спросил Нико.
Аид исчез. Нико опять оказался в Тартаре, а перед ним стояла Ахлис, богиня страданий, – по щекам протянулись кровавые полосы, из глаз текут слезы и падают на лежащий у нее на коленях щит Геркулеса.
– Дитя Аида, что еще я могу для тебя сделать? Ты само совершенство! Столько сожалений и боли!
Нико ахнул.
И открыл глаза.
Он лежал на спине и смотрел на зеленые ветви деревьев, освещенные ярким солнцем.
– Слава богам, – склонившись над ним, Рейна пощупала его лоб прохладной ладонью. От пореза у нее на щеке не осталось и следа.
Рядом хмурился тренер Хедж, и Нико в полной мере «насладился» видом его ноздрей.
– Хорошо, – подытожил тренер. – Только сделаем еще парочку примочек.
Он извлек откуда-то квадратный кусок ткани, вымазанный какой-то вязкой коричневой жижей, и прилепил его Нико на нос.
– Что это?.. Фу!
Жижа пахла глиной, кедровыми стружками, виноградным соком и (самую капельку) удобрениями. У Нико не осталось сил, чтобы убрать компресс.
Он снова начал чувствовать свое тело и понял, что лежит на спальном мешке рядом с палаткой, раздет до трусов-боксеров, а еще с ног до головы облеплен коричневыми повязками. Руки, ноги и грудь уже чесались, потому что целебная грязь быстро засыхала.
– Вы… что, решили меня похоронить? – пробормотал юноша.
– Это спортивная медицина плюс капелька природной магии, – буркнул тренер. – Вроде как мое хобби.
Нико постарался сфокусировать взгляд на лице Рейны:
– Ты это одобрила?
У девушки был такой вид, словно она вот-вот свалится без сил, но она всё-таки улыбнулась:
– Тренер Хедж вытащил тебя с того света. Зелье из рога единорога, амброзия, нектар… Мы не могли их применить, ты исчезал на глазах.
– Исчезал?..
– Не волнуйся об этом, малыш, – тренер поднес к губам Нико соломинку. – Вот, глотни-ка «Гаторейда».
– Не… не хочу.
– Нет, ты выпьешь! – настаивал сатир.
Нико подчинился. Уже сделав первый глоток, он удивился, осознав, как сильно хочет пить.
– Что со мной случилось? – спросил он. – А с Брюсом… и теми скелетами?
Рейна и тренер обменялись странными взглядами, потом претор сказала:
– Есть хорошие новости и плохие. Но сначала съешь что-нибудь. Будет лучше, если ты наберешься сил перед тем, как услышишь плохие новости.
– ТРИ ДНЯ?!
Нико никак не мог поверить, что первые десять раз расслышал Рейну правильно.
– Мы не могли тебя сдвинуть, – рассказывала претор. – То есть… тебя буквально не получалось перенести, ты стал почти нематериальным. Если бы не тренер Хедж…
– Подумаешь, большое дело, – успокоил юношу тренер. – Как-то раз во время плей-офф мне пришлось собирать игроку квортербеку ногу, а под рукой оказались только ветки и скотч.
Несмотря на беспечный тон, под глазами у сатира набрякли мешки, а щеки запали. Он выглядел почти так же плохо, как Нико себя чувствовал.
Нико не верилось, что он так долго провалялся без сознания. Он подробно рассказал о своих странных снах, о бормотании гарпии Эллы, об увиденной мельком облачной нимфе Мелли (в этом месте тренер явно встревожился). Нико казалось, что все эти видения промелькнули в его сознании за считаные секунды, а по словам Рейны, уже наступило тридцатое июля. Он пробыл в теневой коме несколько дней.
– Послезавтра римляне нападут на Лагерь полукровок, – Нико отхлебнул еще «Гаторейда» – приятного и прохладного, но безвкусного. Похоже, участки языка, отвечающие за вкус, утратили чувствительность после долгого пребывания в тени. – Нужно торопиться. Я должен приготовиться.
