Дуба на месте не оказалось, что расстроило меня окончательно. Добил же меня мертвый буфет, где по случаю наших бедствий можно было приобрести лишь салат из сушеных тараканов. Оставалось одно: срочная эвакуация в ближайшую кофейню. Недалеко — прямо через дорогу. Кофейня так себе, и кофе там прескверный (не иначе Сурожанину булочек жалеют), но это все-таки лучше, чем тараканы.
Выйдя на улицу, я полюбовалась героическим трудом водопроводчиков, подождала, пока проедут машины, м ступила на проезжую часть. Обледенелый асфальт, истертый грязными шинами, скользил, я невольно замедлила шаг…
Первый «Мерседес» вынырнул из-за угла бесшумно, словно на воздушной подушке. Откуда появился второй, я даже не успела заметить.
— Эра Игнатьевна! Добрый день!
Одна машина впереди, другая за спиной, я — между. Из распахнутых дверей дружно вываливаются широкоплечие парни в кожаных пальто. Румяные ряхи улыбаются, сверкая «рыжевьем», ручищи в карманах, ребристые подошвы попирают асфальт.
«Братва»!
Я оглянулась на окна своего кабинета, ставшие внезапно такими родными и близкими. А хорошо работают! Прямо напротив городской прокуратуры!
Тот, кто пожелал мне доброго дня, подходит ближе. Кожаное пальто, модная шляпа, большая родинка на подбородке. Зубы не золотые — обычные. И улыбка, как ни странно, приятная.
— Позвольте отрекомендоваться!
Шляпа взлетает вверх. Улыбка становится шире, а в моих руках — визитная карточка. Рифленый полукартон, золотые буквы…
«Лукьяненко Сергей Сергеевич. Коммерсант».
Внизу — телефоны, факс и интернетовский адрес, но не это интересно. Паровозик! Маленький золотой паровозик в левом верхнем углу. Да, обнаглели! Даже прятаться перестали, паровозики рисуют!
Внезапно лицо с родинкой кажется мне знакомым. Файлы розыска? Нет, не то! Улыбка! Я еще тогда подумала, что парень хорош, но глуповат…
— Позвольте! Вы — Лукьяненко? Чемпион мира по греко-римской борьбе?
Шляпа взлетает вновь. Изящный полупоклон.
— Бог мой. Эра Игнатьевна! Неужели вы — болельщица?
— Отчасти, Сергей Сергеевич, отчасти. Никакая я не болельщица, просто память хорошая. Чемпион мира Лукьяненко соучредитель «Перум-фонда», две ревизии нашего экономического отдела, обе — впустую. Помню!
Правда, с тех пор господин Лукьяненко изрядно пополнел, раздался. Тяжело быть коммерсантом!
Некоторые мужики своего живота стыдятся, зато этот носит «мозоль», как орден Золотого Руна. Заслужил! Движения уверенные, сильные, но не резкие. Спортсмен! Зато глаза, как ни странно, самые обычные. И сам он какой-то одномерный, без всякой тайны, весь наружу. Но не хотела бы я повернуться к нему спиной!
А еще у него лысина, поэтому волосы вперед зачесывает. Прическа «лидер»!
Вот он какой, вольный пастух «Мерседесов»…
— Эра Игнатьевна! Вы, вероятно, в кафе собрались? Позвольте пригласить вас на, так сказать, деловой ленч.
Я оглянулась на ухмыляющуюся «братву». Лукьяненко понял, кивнул:
— А, это! Не обращайте внимания! Легкое движение подбородка — и дверцы «Мерседесов» захлопнулись, рыкнули моторы. Миг — и мы одни; если, конечно, не считать водопроводчиков, не обративших на эту суету ни малейшего внимания.
— Вы как относитесь к японской кухне? Тут рядышком «Осака». Бывали?
В «Осаке» я была лишь однажды. Дорого — и весьма!
Однако идея неплоха. Ленч — да еще в такой компании!
Мы перешли на тротуар, Лукьяненко пристроился сбоку, а я отгадывала нехитрую шараду. Весь этот парад на «Мерседесах» затеян не из суетного желания покрасоваться. Меня — и всех остальных, глядевших из окон, — словно успокаивали: все открыто, никто никого не похищает, мы — люди серьезные… Серьезней некуда! Странно, среди «железнодорожников» я никогда не встречала фамилию Лукьяненко.
Плохо работаем!
Дюжий повар-японец взмахнул ножом, кроша луковицу. Колечки сложились в пирамидку-конус, внутри полыхнул огонь — и кольца лука вспорхнули, на миг застыв в воздухе, после чего сами собой легли на огромное блюдо. Вслед за луком пришел черед рыбы — нож угрожающе взметнулся и мигом разделал пучеглазую уродку, умудрившись не сдвинуть ее с места. Настала очередь медузы…
Жаровня размещалась прямо посреди зала. Вокруг повара-затейника на низких скамьях собрались посетители, следя за каждым взмахом страшного оружия. Неужели медузу — тоже ножом?
— Это, уважаемая Эра Игнатьевна, цирк! — снисходительно прокомментировал господин Лукьяненко, проводя меня к дальнему столику. — Нам приготовят не здесь — и по-настоящему. Вы что предпочитаете?
Легкое шевеление пальцами — и возле нас материализовался косоглазый официант. Низкий поклон…
— Погодите! Два слова!
Лукьяненко кивнул, мигом аннигилировав косоглазого.
— Первое, — я задумалась, — за себя плачу сама. И второе — чем бы ни кончился разговор, дела Трищенко я не закрою.
Белозубая улыбка, легкий кивок:
— Принято! Ну-с, что закажем? Или — на мое усмотрение?
— На ваше, Сергей Сергеевич.
Официант вновь был тут как тут. Лукьяненко еще раз пошевелил пальцами, что, вероятно, означало заказ.
— Итак? — начала я, сделав глоток чего-то пряного из высокого бокала.
— Итак…
