– Я предпочел бы испытание мечом, Ваше Величество! – дерзко ответил я.
Тут дверца в наш милый закуток отворилась, внутрь проскользнул монах – почти точная копия нашего писца – и передал одному из королевских охранников кусок засаленного пергамента. Тот, в свою очередь, переправил передачку королю.
О как! А наш монарх, оказывается, обучен грамоте!
Карл читал, шевеля губами и хмурясь.
В очаге потрескивали угли. Палачи негромко переговаривались. На профессиональные темы…
Король завершил чтение и метнул свернувшийся на лету пергамент на стол писца. Попал. С глазомером у Лысого все в порядке.
– Мальчишка сказал то же, что и ты, – сообщил мне король.
Я пожал плечами: мол, что тут удивительного?
И верно: я же сам его проинструктировал на всякий случай. Хотя и сомневался, что в средневековой Франции существует практика параллельного допроса.
– Но этого недостаточно. Я всё еще думаю, что ты – лазутчик норманов. Что скажешь?
– Взгляните на меня, Ваше Величество! Разве я похож на нормана?
– Откуда мне знать, как могут выглядеть язычники! – буркнул король, поднимаясь. Похоже, он всё уже решил… И у меня есть лишь пара секунд, чтобы его переубедить. И следует постараться, потому что палачи уже зашевелились…
– Ваше Величество, будь я норманом, что мне помешало бы убить вас? – воскликнул я.
Король остановился, сделал знак палачам: повремените.
– Я стоял позади вас, Ваше Величество! У меня был меч, и я умею им пользоваться. Что бы помешало мне снести вам голову?
– То, что, убив меня, ты умер бы сам! – парировал король.
Я расхохотался.
– Тебе весело? – нахмурился Карл.
– Ваше Величество, простите меня за дерзость, ничего не знает о язычниках!
– Поясни!
– Смерть с оружием в руках – наилучшая смерть для нормана. Он уверен, что душа его тут же отправится в чертоги Валхаллы, их языческий рай.
– Я что-то слыхал об этом… Продолжай!
– Норман, собственноручно убивший такого великого короля, как вы, Ваше Величество, прославится навеки, и все его потомки будут говорить о нем с гордостью, и место их будет рядом с лучшими из конунгов. А сам убийца будет взирать на них сверху и гордиться своим подвигом! Имя такого человека для норманов станет вровень с Рагнаром-конунгом! Но и Рагнар не забудет ни его, ни его родичей, потому что после вашей смерти на земле франков воцарится смута и Рагнар сумеет вырвать из туши убитого льва такой жирный шмат, на который не мог и надеяться.
– Твой французский отвратителен, как речь раба, – произнес Карл. – Но смысл его поэтичен.
– Никто не может сравниться с ирландскими бардами в искусстве поэзии… – скромная улыбка и потупленные очи. – Я не бард, но я – ирландец.
Карл подумал еще немного… и вернулся на свой королевский насест.
– Значит, ты хорошо знаешь викингов, – проговорил он задумчиво.
– Осмелюсь предположить – лучше любого из ваших советников, Ваше Величество.
– Знаешь, почему я решил сначала поговорить с тобой, а уж потом отдать палачам? – поинтересовался Карл.
Я пожал плечами.
– Я помню твои советы, – сказал король. – Ты был против того, чтобы я атаковал норманов. Ты был против того, чтобы разделить армию…
Вот этого я не говорил, но раз уж король так считает… Король всегда прав.
– Ты предложил мне откупиться от язычников.
– Да. Я и сейчас думаю, что это – наилучший выход.
– Церковь учит нас, что не следует вступать в переговоры с идолопоклонниками.
– Может, и так, – согласился я. – Но они – люди чести. Дайте им денег, Ваше Величество, и они уйдут.
– Ты уверен?
– Да.
Черта с два я уверен! Но в моем положении почему бы и не приврать?
– Что ж, – сказал король Франции. – Возможно, я и последую твоему совету. – И писцу, который, надо полагать, оставался за главного: – Верните их в узилище.
И ушел. То есть – удалился. Однако на прощание удостоил ничтожного меня последнего взгляда.
И во взгляде этом я прочитал свое будущее. Оно меня не обрадовало. А чего я, собственно, ожидал? Здесь существует замечательный способ проверки правдивости показаний. И то, что его не применили ко мне немедленно, еще ни о чем не говорит. Трое специалистов в кожаных фартуках всегда к услугам короля.
– Мой господин! – Вихорёк так искренне обрадовался, что я почувствовал укол совести. – Вы целы?
– Как видишь.
– И я, и я! Сказал всё, как вы велели, и меня даже ни разу не ударили. А нас накормят?
– Надеюсь.
– Господин, а что с нами будет?
– Не знаю, малыш. Но мы справимся! – заявил я с уверенностью, которой не испытывал.
Хотя говоря откровенно: мне, вернее, нам здорово повезло. Ведь на этой гнилой соломе мог сейчас лежать не здорово проголодавшийся, но все еще полный сил мужчина, а сочащаяся кровью тушка с вывернутыми суставами и ожогами третьей степени. А нам даже огарок свечки оставили. И ведерко с водой. Для питья. И еще одно ведерко – для естественных надобностей. Хотя, судя по внешнему виду посудин, их вполне можно было поменять местами. Впрочем, даже затхлая вода с привкусом ила и плесени лучше, чем никакой.
– А что мы будем делать, мой господин?
– Ждать, малыш, ждать!
