— Alas! Ta pot ni zame, ampak pogresal bi nenadzorovane iztrebke. In ti, tvegaj — poskusi se vrniti. Ampak ne s tem obrazom. Kot vidim, nisi dober govornik…»
(Что ты намерен делать в случае, если наша авантюра пройдет гладко?
Я не ответил, устремив глаза в небо.
— Ты пытаешься что-то скрыть от меня, — упырь навис надо мной и поймал мой взгляд. — Ах, это…
Разочарованно он уселся на место:
— Увы! Этот путь не для меня, разве что я заскучаю по неконтролируемым испражнениям. А ты рискни — попробуй вернуться. Но не с этим лицом. Красноречием, как вижу, ты не наделен…)
Зачитав фрагмент, Ирена не удерживается от комментария:
— To? Vendar se zdi, tukaj… Oh, prebral je njegove misli z ocmi! (Это? Но тут вроде бы… Ах, он взглядом прочитал его мысли!)
Бэла озадаченно:
— Да. Но какие мысли?
Ирена, не особо задумываясь:
— Misli na to, kaj je nameraval storiti potem… (Мысли о том, что он был намерен делать дальше…)
Бэла эмоционально:
— И что? Что он был намерен делать?
Тут и Ирена озадачивается:
— Malce ni jasno… Nekam se vrniti… Mogoce nadalje pove o tem? (Непонятно как-то… Куда-то вернуться… Может, дальше говорится?)
Она принимается было читать, но Бэла прерывает её:
— Нет-нет, там ничего такого нет.
Обе на какое-то время замирают в раздумьях. Бэла наконец предлагает:
— А про Мэри? Когда она уже была вампиром?
Ирена, поняв о чем речь:
— Takrat, ko sta se srecali v hisi kneza? Ja… tudi tam je bilo nekaj nejasnega… (Когда они встретились в доме князя? Да… там тоже было что-то непонятное…)
Они снова склоняются над телефоном, и спустя минуту Ирена зачитывает:
— «Pozorno in odlocno me je pogledala:
— To zelim dokoncati!
Ugovarjal sem ji z negotovim pridusenim glasom:
— Se vedno se lahko vrnes…
Toda samo je zalostno odkimala:
— Sem bila ze mrtva tako ali drugace…»
(Она посмотрела на меня пристально и твёрдо:
— Я хочу покончить с этим!
Я возразил ей неуверенным, сдавленным голосом:
— Ты ещё можешь вернуться…
Но она лишь печально покачала головой:
— Я всё равно была уже мертва и так, и так…)
Прервавшись, Ирена пытливо глядит на Бэлу и неторопливо спрашивает, как бы у самой себя:
— Ona bi se lahko vrnila? Kam? (Она могла вернуться? Куда?)
Бэла, прищурившись, медленно припоминает:
— Мортэ акцепта, рэгрэдиар…
Внезапно она подскакивает на месте, чем пугает и удивляет Ирену.
— Ясно! Ясно! Я поняла! — Бэла в восторге обнимает опешившую подругу и, видя, её потерянный взгляд, поясняет, — Приняв смерть, я вернусь.
Ирена в ответ лишь приподнимает брови:
— Se vedno nicesar ne razumem. Ampak glede na tvojo noro radost, si razumela nekaj pomembnega. (Я всё-равно ничего не поняла. Но судя по твоей бешеной радости, ты поняла что-то важное.)
Бэла энергично кивает. Ирена уточняет:
— In to bo pomagalo premagati vampirja? (И это поможет победить вампира?)
Бэла, снова кивнув, глубокомысленно добавляет:
— Поможет, если при её появлении, и правда, начинается пожар.
Ирена театрально разводит руками:
— Bela, res me zanima, ampak sploh ne razumem. Bolje je, da jim poves! (Бэла, мне очень интересно, но совершенно непонятно. Лучше расскажи им!)
Бэла торопливо достает телефон, шепча себе под нос: «Точно! Позвоню-ка я… Паше. Если ещё не поздно…» Она проверяет время — «11:59».
И тут свет в зале резко убавляют. Бэла, разочарованно нахмурившись, прячет телефон обратно в карман. С бормотанием просыпается госпожа Ковач: «Karkoli, cas za posteljo!» (Ну, что ж! Пора ложиться.)
Ирене приходится заняться постелью. Помогая свекрови устроиться поудобнее, она периодически обводит зал ищущим взглядом:
— Mati, kam Tinek je izginil? (Мама, а куда Тинек ушел?)
— Menda je sel z nekimi fantici, (Да вроде с какими-то мальчишками убежал.) — госпожа Ковач забывает о постели и тоже начинает осматривать зал.
К ним присоединяется Бэла и, оглянувшись по сторонам, принимается обходить огромное полутёмное помещение, осторожно и напряженно продвигаясь между расплывчатыми тенями, которые отбрасывают в неверной сумеречной мути бесформенные человеческие островки. Слышится озабоченный приглушенный голос Ирены:
— Nina, vprasaj Janceka, ali je videl Tineka? (Нина, спроси Янчека, он Тинека не видел?)
Бабушка в сердцах восклицает:
— Niti minute miru s tem malim hudicem! (Ну, ни минуты покоя с этим бесёнком!)
Ночь
Мягкая землистая темнота, поглощающая движения и звуки. Что-то зыблется и перекатывается в ней. Раздаются какие-то шлепки, словно удары по воде, раздаются глухо, без эха и тут же тонут в мутной тьме. Шлепки сменяются кратким всплеском, и вдруг сероватый слабый свет пробивает мертвенную ночь. Свет неуверенный и разреженный врезается в толщу стоячей воды. Он всё ближе, всё шире — фонтан брызг, влажные звуки и дрожащая чёрная поверхность зимнего озера, со всех сторон сжатая ослепительно белыми краями проруби.
Во все стороны простирается нетронутый белоснежный покров, переливающийся серебром и золотом под лучами невысокого зимнего солнца. Едва различимый противоположный берег окаймлен щетинистой полоской леса. Слева мрачно высится тёмно-серая громада замка.
