— Это почему?
— Это долго объяснять. Но вкратце, он не может сделать этого физически. А может быть, всё обстоит ещё хуже, и он действует против нас.
Бэла, не сдерживая возмущения:
— Вы не знаете, о чем говорите, — и в сердцах отключает телефон.
***
Доктор Пеклич стоит в школьном коридоре у окна. Мимо него снуют люди, но он не обращает на них внимания. В глубокой задумчивости он смотрит то на телефон, то на засыпаемую снегом парковку. Наконец, видимо, что-то решив, он жмет на кнопку вызова:
— Irena! Ste v redu? (Ирена? У Вас всё в порядке?)
Ирена, одной рукой прижимая телефон к уху, не выпускает из другой — двустволку, которая лежит у нее на коленях. Рядом с матерью продолжает спать Тинек. Ян, ведущий машину, слегка косится на заднее сиденье, видимо, заинтересованный разговором.
— Ne, ne, doktor, ni Vam treba iti z nami, (Нет-нет, доктор, Вам не обязательно ехать с нами.) — успокоительно говорит по телефону Ирена.
Ян вмешивается в разговор:
— Zelite, da pridemo po doktora v solo? (Хотите, заедем за доктором в школу?)
Ирена, прикрыв микрофон:
— Ne. Morali se bomo vrniti, to bo dlje. (Нет. Придется возвращаться, получится дольше.)
— Ne bomo. Obstaja druga cesta. (Не придется. Там же другая дорога есть.)
Но Ирена всё равно отрицательно качает головой.
— Ja, nekaj je narobe z njo. Skrbi me zanjo, (Да, с ней что-то не так. Я о ней беспокоюсь.) — говорит она уже доктору.
После краткой паузы она добавляет:
— Ja, zdi se, da nekaj ve, vendar nisem zmogla razumeti. Mogoce je pomembno, mogoce ni. Ampak mislim, da zaradi tega hoce iti v grad. (Да, она, кажется, что-то знает, но я не смогла понять. Может, это важно, а, может, и нет. Но из-за этого она, по-моему, хочет ехать в замок.)
В ответ на новую реплику собеседника ей приходится повториться:
— Nisem saj razumela. Zal mi je, doktor. (Да я же не поняла. Извините, доктор.)
Что-то хмуро выслушав, она в замешательстве возражает:
— No, kako on more jo kontrolirati? (Но как он может ею управлять?)
Тут Тинек открывает глаза и приподнимается. Его осоловелое лицо покрыто потом. Остановив на Ирене смутный взгляд, он, заикаясь, шепчет:
— Mama, mi je sla… (Мама, мне пло…)
Спазм перехватывает его горло.
— Doktor, oprostite, (Доктор, извините.) — бросив телефон, Ирена склоняется над сыном. — Jan, v predalu je brisaca, poglej. (Ян, там в бардачке полотенце, посмотри.)
Ян послушно начинает рыться в бардачке. Ирена, хлопоча над Тинеком, мучительно кривит тёмный рот.
— Mama! (Мама!) — расширенные глаза Тинека устремлены в сторону лобового стекла. А за ним посреди пустой дороги прямо навстречу автомобилю из снежной мглы несется покрытая кровью фигура. Ян слишком поздно выкручивает руль.
***
Сквозь размеренно кружащий снег вдоль обочины не спеша движется тёмный силуэт. Припорошенная снегом тишина нарушается лишь звуком осторожных размеренных шагов. Время от времени, когда издалека долетает собачье рычание, постепенно переходящее в лай, путник останавливается, напряженно всматриваясь в окружающий пейзаж и ловя малейшие шорохи. Но в очередной раз тень разочарования пробегает по мертвенно-бледному лицу и, подавив судорогу боли, он продолжает путь.
Лоскуты, стягивающие плечи и торс, уже насквозь пропитались чёрным. Единственная рука придерживает меч, неловко закрепленный на поясе полосами брезента. Длинные волосы то падают на лицо, а то разлетаются от редких порывов серебристого ветра, открывая жуткую рану на левой щеке.
Внезапно он выступает прямо на середину дороги, и через несколько секунд на него падает свет фар. Мчащийся чёрный автомобиль резко тормозит. Из окна выглядывает легкомысленная физиономия:
— Kapo dol, stari! Te odpeljemo? (Ну, ты даешь, чувак! Тебя подвезти?)
В салоне чёрного кроссовера четверо парней. Случайный попутчик усаживается сзади. Его лицо почти полностью скрыто низко свисающими длинными волосами. Машина трогается с места, и салон сразу же наполняется энергичной музыкой и оживленными голосами.
— Torej, se dve hisi? (Ну, что, ещё пара домов?)
— Zakaj le dve? (Почему только пара?)
Молодежь хохочет и дружно стукается пивными жестянками.
— In kje, stari, gres? Na otrosko zabavo? (А ты, чувак, куда? На детский праздник?)
Новый взрыв хохота. Попутчик никак не реагирует на шутку, и по его бесстрастным холодным глазам не понятно, чувствует ли он, вообще, что-нибудь. Впрочем, его спутники не замечают ничего необычного.
— Ves? Tukajsnji kreteni vsi skupaj prenociscejo v soli. Razumes to, kajne? (Слыхал? Местные болваны все, как один, ночуют в школе. Смекаешь, что к чему?)
Потягивая пиво, парни ухмыляются в банки, удовлетворенно сопя и покашливая.
Сидящий на заднем сиденье у окна достает что-то снизу:
— Poglejte to! (Зацените!)
У него в руках настольная лампа с зелёным матерчатым абажуром, которую он любовно поглаживает, прижимая к груди.
— Norec si! Zakaj k vragu rabis to sranje? (Вот ты — дурик! На фига этот хлам?)
— In kaj? Vsec mi je barva in… (А что? Мне цвет нравится и…)
Гогот заглушает окончание реплики, а парень с лампой тем временем опускает стекло:
