— Bi rad preskusil? — Kaj, ce je to resnicen obcutek? — Ali mislis, da je samo padla pod tvoj urok? — Tako kot vsaka zenska? (Не хочешь проверить? — А вдруг это настоящее чувство? — Или, думаешь, она просто попала под твои чары? — Как и всякая женщина?)
Сияющая бестия не отводит гипнотического взгляда. Драган не выдерживает и первым опускает глаза. Призрачные головы чудовища заразительно хохочут, а змей взбегает обратно на плечи своего хозяина и под его хохот подхватывает очередную голову, смачно разгрызая её острыми, как клинки, зубами.
Драган, по-видимому, восстановив самообладание, снова заговаривает ровным тоном:
— Prisel bom. Clovek, ki me je prvic pripeljal k tebi, je ze dolgo mrtev. Zato nisem prisel prej. (Я приду. Человек, который привёл меня к тебе в первый раз, давно уже мёртв. Поэтому я не приходил.)
— Da — da — da! (Да — да — да!) — подхватывают головы, — Tisti gospod, ki je prosil za kamen — za kamen modrosti — za kamen filozofov. (Тот господин, что просил камень — философский — философский камень.)
И тут одна из голов нарочито округляет глаза:
— Si pozabil besede? (Ты забыл слова?) — другая с плутовским выражением подсказывает: — «Gallia est omnis divisa in partes tres». (Латинский: «Вся Галлия делится на три части».)
Разгорается спор:
— Hej, prenehaj! Neumna sala! — Nicesar ni pozabil, le dojencka noce pripeljati. — Ampak raje na to opomnim. — «Terra patrum in tenebris latens…» (Перестань! Глупая шутка! — Ничего он не забыл, просто не хочет приносить младенца. — Но лучше напомнить. — Латинский: «Земля отцов, сокрытая во тьме…»)
Драган решительно прерывает трехголового монстра:
— Ni treba. Sedaj vem, da obstaja se druga pot. (Не надо! Теперь я знаю, что есть другой проход.)
Головы снова приходят к согласию:
— Da, obstaja. — Ta prehod je odprl tvoj dedek — stari Nevar — stari knez. (Да, есть. — Этот проход открыл твой дед — старый Невар — старый князь.)
— Pogresam ga. (Я скучаю по нему.)
— Lahko se pogovoris z njim, (Можешь поговорить с ним.) — и великан как будто бы наугад зачерпывает из черноты.
На плечи Драгана насаживают мёртвую голову, и та начинает дико, судорожно вращаться. Тело вампира охватывает чудовищная дрожь. Судороги сотрясают его, искажая очертания фигуры, рвут и размазывают его образ по тёмному ветру. И в конце концов он обращается в князя Невара. В старого раненого князя, который под покровом ночи неверной походкой поднимается на смотровую площадку.
***
В торжественной тишине рядом с князем степенно шествует древний старик. Его богатое одеяние говорит о высоком положении. Князь почтительно пропускает старика вперед. Княжеская свита факелами освещает путь к подъёмнику. Лебедка отодвинута, крышка люка откинута. В каменный колодец спускаются только двое — князь и старик — свет их факелов тает в непроглядной глубине.
Князь и старик опускаются на тёмное земляное дно и в полной тишине разжигают костер. Старик сыплет в разгоревшееся пламя какие-то травы и порошки, и в поплывшем тумане начинает беззвучно шевелить губами, прикрыв свои воспаленные, слезящиеся глаза. И вот тишина начинает наполняться шорохами и вздохами. Старик кивает князю, и тот, расправив плечи, как будто бы возвращает себе силу и стать молодого воина. Набрав полную грудь воздуха, он выкрикивает в темноту: «Отьчє! смь сътворилъ говоръ — мои съiнъ стъ мрълъ!» (Отец! Я выполнил условие — мой сын мёртв!)
И сейчас же из загробной тени выступает ослепительно серебрящийся силуэт — чешуйчатый змей с бездонными синими глазами. Он проносится стрелой мимо князя, но тот успевает вцепиться в его оперенный гребнем загривок. Змей летит прямо в пламя костра, которое разрослось в широкую огненную реку. Но алые языки послушно расступаются перед летящими, и змей со своим седоком нетронутые взмывают вверх.
В чёрной вышине бешено вьется серебристая лента, а огненные блики, тянутся к ней, но, не коснувшись, бессильно опадают. И кажется этот дикий танец огня и серебра длится целую вечность. И вот наконец, как будто бы смертельно устав, змей камнем летит вниз, но князь по-прежнему крепко держится за серебристый гребень. Змей врезается в землю, рассыпается фонтаном слепящих брызг, вспышкой живого белого света, и рядом с костром остается лишь князь.
Старик, пришедший в подземелье вместе с князем, исчез, на его месте в черноте повисает гигантская призрачная голова: «Спълнимъ тво прошєни — врагъ твои погъiблєтъ. См того исъшєтъ, зыкъ съгъiнєтъ». (Мы исполним твое желание — твой враг будет повержен, семя его высохнет, язык сгинет.)
Голова опускает лицо, а на его месте появляется новое: «Отнъiн твои родъ и домъ стъ проклти. Въi начнєтє вьсмъ нєсти съмрьть и бд». (Но теперь на твоем роду и доме проклятие — вы будете нести людям только смерть и страдания.)
Из темноты выступает третье лицо: «Проклти можєтъ сънти тъ котєръiи изничьтожєтъ вьского къто съмтитъ нъi своъiми прошєнии». (Проклятие снимет тот, кто уничтожит всякого, нарушившего наш покой своими желаниями.)
