Скарлетт в истерике уворачивается от лезвия, крича неистово, наверное, ещё надеясь, что кто-нибудь её услышит – в огромном особняке, в глуши, за чертой города… К чему приводит страх?
Она рыдает, обливаясь слезами, жмётся к стене, пытается ударить, но ей, скованной, ничего не остаётся.
А он повторяет в спутанных мыслях снова и снова: «Другого выбора у меня нет».
— Пожалуйста, прекрати! – умоляет Гилл, захлёбываясь. — Ты пугаешь меня! Я знаю, что ты этого не сделаешь, просто, блять, перестань!
Он перехватывает её горло, вжимает в бетон. Мир меркнет: будто кто-то играет с рубильником, включая и выключая свет, неустанно, опять и опять.
— Хватит!
Виски пульсируют, а он не чувствует сопротивления. Знает: Скарлетт бьётся и пытается выбраться, но не ощущает. Перед чёрными глазами лишь её грудная клетка, лишь животрепещущая пульсирующая жилка на тонкой шее. Не человек – машина для убийств. Не человек – тело.
От любви к ней он излечился. Жалость выведена из строя.
— Ричард! – истошно орёт, отбиваясь. — Прошу, пожалуйста, нет, умоляю, хватит! Я сделаю всё, что ты хочешь, я буду такой, как ты хочешь, я… – задыхается Гилл, не прекращая рыдать. — Я никогда не буду лгать или издеваться над тобой, я никогда не причиню тебе боли, только отпусти меня, пожалуйста, Ричард, прошу…
Он сжимает скальпель крепче.
— Все они просили, – непрекленно произносит Баркер, – только ты их, почему-то, не слышала.
Лезвие входит в грудь.
На её приоткрытых губах застывает сдавленный стон. Взгляд синих, широко раскрытых глаз опустел: влажные и красные от слёз, они сохранили в себе его отражение. Она, кажись, не верила в произошедшее даже на последних минутах – тех, в которых гасла её жизнь.
Баркер вгоняет его глубже, в ответ получая хрип. Проворачивает. Веки распахиваются всё больше, а изо рта, тонкой пунцовой нитью, по подбородку стекает кровь. Он рвёт ткани, протягивая скальпель выше, и тогда тело в его руках содрогается.
Сердце всё ещё бьётся.
В порез, раскроивший ей грудь, он проталкивает кисть. Есть ли смысл в такой жестокости? Обещал же однажды забрать его отдельно от тела.
Вскрывает клапаны. Вынимает.
Руки покрыты кровью – горячей и отвратительно вязкой – по самый локоть. Шея девушки – очередной мёртвой девушки, нашедшей свою гибель в его доме – расслаблена.
— Странно, что там был не пластик, – вдумчиво проговаривает Баркер, внезапно понимая: в комнате он отныне один.
Скарлетт Гилл была живой.
Она не восстала из мёртвых и не собрала себя по кускам обратно. Она продолжала лежать: в его руках, вглядываясь в пустоту и сцепив пальцы, мёртвая Скарлетт – некогда муза, некогда единственная и горячо обожаемая вдохновительница – истекала кровью с зияющей дырой в груди. Её сердце, наконец, было у него.
Рик, крепче сжимая мышцу, уже перестающую сокращаться, вздыхает:
— Мне не жаль.
Сколько времени у него есть, чтоб погрузить новый трофей в ёмкость с формалином?
Комментарий к XXVIII: ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ НАИВНОЙ ПОЭЗИИ
и, в конечном итоге, кровь растопила лёд.
в чём смысл данной работы? может, существует какая-то потаённая глубокая мораль?
эта история лишь в тысячный раз подтверждает: «amor vincit omnia» – ложь. сладкая, приторная, и, возможно, вкусная, но всё такая же ложь. психопата любовью не вылечишь.
а убийца остаётся убийцей. он может любить животных, уважать старших, женщин, сексуальные и расовые меньшинства, помогать бедным и несчастным, но, в первую очередь, он – душегуб. детские травмы и сложное взросление ни разу не повод и не оправдание.
он может называть себя кем угодно: творцом, художником, мессией, только это никогда не поменяет сути. до конца своих дней, он – преступник и разрушитель судеб.
и им может оказаться каждый.
ваш друг, сосед, враг, одноклассник или просто человек, сидящий рядом с вами в метро. он может носить «ив сен лоран», «баленсиагу» и «армани», учиться в престижном вузе и казаться примером для подражания, быть самой обаятельностью – настолько, что ваши подозрения никогда на него не падут, и вам стоит об этом помнить.
ну, и самое очевидное, конечно: россказни про нежную любовь двух убийц – бред. не верьте и не слушайте (а лучше плюньте в рассказчика за лапшу, которую он вешает вам на уши).
кажется, всё. спасибо всем, кто был со мной на протяжении этого долгого времени и мотивировал не забрасывать «кровь со льдом». я ценю это.
будьте осторожны.
