— Дедушка Боб, вы тут к войне готовитесь, да?
— Ох, не знаю, мисс. Такой порядок нынче: часовые, проволока, глядишь, скоро пушки приволокут. С хозяина станется…
По праву старого приятеля Боб мог себе позволить такой тон, говоря об отце девушки. Вдали послышался шум, замелькали огни, будто сотни светляков реяли в темноте. И опять застава.
Огни превратились в мелькающие там и тут факелы. Стройка шла к завершению. Переговаривались рабочие, звенели кирки. Работа на стройке не прекращалась и ночью. И со всех сторон стояла вооруженная охрана.
— Отец! — крикнула Молли, увидев высокого всадника, медленно ехавшего возле насыпи. Старый возница сделал знак одному из рабочих, тот подошел к всаднику и что-то сказал ему, показывая на экипаж.
Ровер тронул поводья и медленно поехал навстречу. Высокий широкоплечий человек с густыми нависающими бровями и окладистой бородой, Ровер имел величественный вид. Он словно являл собой образ этой дикой, первозданной земли, был частью ее, как старое могучее дерево или базальтовый колосс. В свои семьдесят пять лет он держался в седле очень прямо, легко придерживая повод одной рукой.
«Он похудел, — отметила про себя Молли, — и стал печальный какой-то… «
— Вот так сюрприз! — произнес Ровер и спрыгнул с коня.
Молли бросилась на шею отцу. Работа приостановилась: люди подходили поздороваться с дочкой хозяина.
— Боб, вези Молли домой, — распорядился Ровер.
— Отец, а ты?
— Я до утра задержусь. А потом поговорим, — и Ровер поехал к плотине.
Молли охватило предчувствие надвигающейся беды: охрана с оружием, проволочные заборы… Не к добру это.
На ферму приехали совсем поздно. Вдалеке мерцали огни Фолкстона. Подъехав к воротам, возница крикнул:
— Эй, шевелитесь там, мисс Ровер едет!
Во дворе их, похоже, не ждали. Послышалась крепкая брань.
— В чем дело, Боб? — настороженно спросила девушка.
— Да уже собак спустили, а теперь снова привязывай…
Молли подумала, что в здешних краях никогда не было и речи о воровстве. Испокон веков никто тут не грабил. И вот — собаки… В памяти возникли слова молодого Тигра: «Не надо ехать в Фолкстон, лучше вернуться обратно». Видимо, преступник знал, о чем говорил.
Экипаж въехал во двор под приветственные возгласы вооруженных ковбоев и громкий лай целой своры собак.
Молли проснулась поздно. После стольких приключений наконец удалось отоспаться в уюте и безопасности. Войдя в гостиную, она увидела отца. Тот стоял на крыльце в окружении горячо споривших людей. Голоса становились все громче.
Вокруг Ровера теснились хриплоголосые, диковатого вида фолкстонские фермеры. Ровер равнодушно курил, будто предмет спора его вовсе не касался.
— Мы пришли в последний раз, Джек! — орал громадный детина с толстым носом и головой, которую, казалось, неумело вытесал из цельного куска базальта неопытный камнетес. Детина сжимал пудовые кулачищи. — Дальше будем разговаривать по-другому!
— Разговора еще не было, — бесстрастно произнес Ровер. — Пока я только выслушиваю ваши вопли.
— Ага, значит, крови хочешь? Мы ведь до последнего человека будем стоять. Знаем, знаем, от тебя всего можно дождаться, но крепкому стаду и волк не страшен!
— Я, наверное, очень испугался. Особенно тебя, Алан. А еще пуще твоих дружков, — Ровер говорил с таким пренебрежением в голосе, что большеголовый судорожно потянулся к кобуре.
Выступил высокий худощавый человек с длинными усами и с серебряной шерифской звездой на груди.
— Моя очередь сказать, Джек, — начал он спокойно, но твердо. — Твоя плотина никому не нужна. В здешних краях мы сами решаем, что нам нужно. Люди не хотят никакой плотины. Все пастбища в низовьях пересохнут, придется отсюда переселяться…
— А с Востока налетят сборщики налогов! — возбужденно проговорил ковбой по имени Хайрон, весь нос которого был усыпан веснушками. — Цены на скот пойдут вниз, потому что всяких дорог тут понастроят…
— Главное — пастбища! — поддержал Алан. — Ты что думаешь, мы тебе позволим губить наши земли?
— А я как-никак шериф, — заявил седой. — Меня затем и поставили, чтобы я обеспечивал законность и порядок.
Ровер спокойно слушал, покуривая свою сигару, будто не вооруженная толпа окружала его, а рой надоедливых мух.
— Значит, ты, Хоулд, — шериф? — медленно произнес фермер и стряхнул пепел. — Хорошо, что напомнил. А то я бы и забыл.
— Ты на что намекаешь?
— Шериф, насколько мне известно, обязан •защищать справедливость. И собственность. Не допускать применения силы. А эти люди плевать хотели на закон и собираются силой уничтожить мою собственность, то есть плотину. И во главе этих людей шериф! Потому нелишне, конечно, разок-другой напомнить всем, кто ты такой, чтоб за бандита не приняли, а?
Хоулд в немой ярости глядел на Ровера. На выручку тотчас подоспел Алан.
— Шериф исполняет свой долг! Строишь свою плотину — строй на здоровье. Но ее быть не должно. Так что берегись, Ровер, будет тебе за это!
— Все равно буду строить, Алан. Хотите силой мне помешать, пожалуйста. Я готов.
— Но пастбища?! — закричал Хайрон. — Мы же не будем сидеть сложа руки да глядеть, как они высыхают! А потом коров будем резать, да?
