— Хорошо, как скажете. Буду ждать, когда вы сможете и о нем поведать. — Она задержала взгляд на баюше, понимая, что сама не лучше Громова — утаивает от него правду о Китти, а ведь та видела берендея. Она главная свидетельница, о которой Светлана не может рассказать приставу по ровно той же причине, что и у него — это не её секрет, что Китти — баюша. Понять бы еще, как Громову солгать, рассказывая то, что видела баюша. Молчать о таком Светлана не будет.
— Расскажу, конечно, расскажу, Светлана Алексеевна. — Громов тоже посмотрел на баюшу: — вы Китти в Волчанск с собой возьмете? Ей надо обрабатывать раны дважды в день — госпожа Ерш дала какую-то болтушку. Я сегодня утром уже обработал.
Баюша мурлыкнула и благодарно стукнула его своей лобастой головой в грудь.
— Я, конечно, возьму её с собой.
Баюша повернулась к Светлане и отрицательно качнула головой.
Громов этого не заметил.
Светлана осторожно спросила, обращаясь к приставу, но ожидая ответа от баюши:
— Или вы можете забрать Китти к себе?
Он почесал баюшу, явно недовольную своим именем, за ушком:
— Я бы взял, мне несложно, но у меня двери казенной квартиры не закрываются. Боюсь, Китти может уйти и потеряться.
Китти оскорбилась и цапнула его за случайно подставленный палец. Светлана предложила:
— Я с княжичем обсужу этот вопрос. Если будет невместно взять Китти с собой… — За «Китти» вновь пострадал Громов — его снова укусили за палец, еще и лапой оцарапали ладонь. — … то я завезу её вам. Она ослаблена и не будет сбегать.
Баюша тут же перестала царапать всеми лапами Громова и обмякла, всем своим видом подтверждая слова Светланы.
— Хорошо, я предупрежу парней в участке. Если меня не будет, то они сами занесут Китти ко мне в казенку.
Он посмотрел на наручные часы, которые, между прочим, только военные и любили, осторожно освободился от когтей баюши и, встав, отнес её на кровать в комнату, говоря на ходу:
— Простите, Светлана Алексеевна, я засиделся у вас — у вас хорошо, но служба не ждет. Спасибо за завтрак и хорошую компанию.
— Вам спасибо… — растерянно проводила его Светлана.
Умиравшая на кровати в окружении роз баюша, стоило двери за Громовым закрыться, умирание отменила. Она села, обвила хвостом лапы и уставилась на Светлану:
— Поговорим?
— Поговорим, — согласилась та. Давно была пора поговорить с ней — если бы не снотворное Богдана Семеновича, то о берендее они бы с Громовым узнали гораздо раньше.
Пока Светлана собиралась с мыслями, баюша сама начала докладывать все четко и ясно:
— Я не Китти. Ты моя хозяйка. Называй меня как хочешь.
Светлана все правильно поняла — баюша ей не доверяет, и истинное имя ей не скажет. Впрочем, для баюши так безопаснее. Тут она права.
— Я местный баюн. Убитую никогда не видела. Ей не служила. Я почувствовала неправильность в мире и пришла на поляну. Берендея, убившего девушку, видела. Опознать смогу. Только в медвежьем виде.
Светлана вспомнила, как та принюхивалась к княжичу:
— Ты уже встречалась с Михаилом Константиновичем? Он не мог быть тем… Берендеем? — Вот она это и сказала, мелочно подозревая коллегу по службе в язычничестве и убийстве.
— Его запах мне почему-то знаком. Только медведь и человек пахнут по-разному. Будет медведем — я его узнаю. В Волчанск я не еду — я должна найти берендея. Никто не имеет права проливать невинную кровь в моих владениях. — Это была самая длинная фраза, которую баюша сказала. Говорить она предпочитала короткими, рубленными фразами. — Буду жить у пристава. Не волнуйся за меня. Я здорова благодаря твоей крови.
Она встала на лапы и отряхнулась, скидывая с себя болезненный вид — даже шерсть на побритом боку снова появилась.
— Видишь? Я благодарна тебе за кровь и спасение. Я отслужу. Но найти убийцу важно сейчас. Следы исчезнут.
«Еще один Громов!» — машинально подумала Светлана.
Баюша продолжила её поучать:
— Со своим княжичем будь осторожна. Его запах мне знаком. Я выясню, почему это так. С убитой вы непохожи. Тут Громов неправ. Кровь у вас разная. Это не твоя сестра. — И без какого-либо перехода баюша огорошила Светлану: — Громов ночью своровал твои ботинки.
Светлана резко развернулась к двери, где на обувной полке, рядом с галошами стояли её ботинки.
Баюша продолжила, пока Светлана осторожно эфиром, не доверяя Громову, проверяла свою обувь:
— Вернул те, да не те ботинки.
Светлана принялась рассматривать их со всех сторон — нечистой магией домовых от ботинок несло за версту. Она перевернула обувь и увидела новые, подбитые гвоздиками подметки с наложенной неснашиваемостью. Вот же Громов…
Баюша мурлыкнула, ложась обратно на кровать и принимая свой недобритый облик:
— Хороший мужик, зря ты нос воротишь.
— Я не ворочу, — машинально ответила Светлана, поставив обувь на полку.
— Хор-р-рошо… Котятки в доме — это хорошо. Буду воспитывать, пока вы будете зло гонять.
— Какие котятки? — с подозрением глядя на баюшу — не ждет ли та приплода? — уточнила Светлана.
— Ваши с Сашенькой, — зевнула баюша.
— А Сашенька у нас…?
— Громов же. Иль ты его иначе звать будешь? Он просил меня ему помочь в поисках берендея. Просил поговорить. Я молчала.
