Да, Сервантес не ошибся. Перед ним точно был Ягвай, который являлся странной помесью кошки и паука. Эта тварь вобрала в себя все самое лучше от этих видов.
От пантеры монстру досталась скорость, ловкость, рефлексы, а от паука — умение создавать паутину, выплевывать ее на приличное расстояние. А еще яд.
«Если эта тварь укусит меня, я не жилец!» — подумал иллерийский офицер, приготовившись к новой атаке. Он знал, что если плевок паутиной не попадает в цель, то монстр сразу же срывается в лобовую атаку. Благо у Ягвая имелись все необходимые для этого качества.
Очередная атака монстра была стремительной, словно росчерк молнии.
Сервантес не успел уследить за моментом, когда Ягвай сорвался с места и начал быстро сокращать расстояние между ними.
Прыжок магического зверя был таким же быстрым и ловким, как и старт.
В этот раз удара когтями Сервантесу помог избежать разве что сам Господь Бог.
Когти полоснули воздух буквально в сантиметре от грудной клетки Серебряного змея, а сам иллерийский офицер успел выпустить в своего противника вторую свою змейку.
Ягвай приземлился в паре метров от него и зарычал.
Идальго улыбнулся.
— Я победил, — довольным голосом произнес он, наблюдая за тем, как одна из его змей-цепочек взбирается по одной из лап магического монстра.
Он щелкнул пальцами, и его заклинание перешло во вторую фазу. А именно — пленение.
За какие-то считанные мгновение его змейка разделилась на сотки цепей потоньше и за несколько секунд опутала Ягвая, заключая его в серебряный кокон.
— Вот и все, — усмехнулся Идальго и подошел к монстру, который завалился на правый бок и отчаянно пытался освободиться от пут. — Не старайся, — довольным голосом добавил он, глядя, как к магическому зверю подползает его вторая змейка.
Теперь он может либо усилить кокон, опоясывающий Ягвая, либо приказать заклинанию просто придушить кошку.
Сервантес подошел поближе и присел на корточки.
Зверь продолжал отчаянно брыкаться, но магические путы разорвать не мог.
Будь эта тварь хоть немного сильнее, то, возможно, монстру бы и удалось. Но этот представитель фауны Проклятых земель полагался больше на скорость, паутину и сильный парализующий яд, нежели на силу.
Серебряный змей коснулся рукой черного меха. Будь у него с собой нож, он бы обязательно снял с Ягвая шкуру, а затем подарил ее либо своему императору, либо отцу.
Что может быть лучше трофея из монстра, которого ты не просто победил, а одолел в равном бою без помощи оружия, благодаря собственной проворности и магии.
Да, таким немногие могли похвастаться.
Хотя Сервантес и сам понимал, что сегодня ему сильно повезло. Отреагируй он на атаку чуть позже, и когти магического зверя запросто распороли бы его грудную клетку. И если бы ему потом удалось «спеленать» Ягвая, как сейчас, то, скорее всего, он бы все равно умер от потери крови, потому что у него при себе не было нужных медикаментов. Даже бинтов самых обычных у него с собой не было.
— Ладно, — Сервантес принял вертикальное положение, после чего бросил на монстра последний взгляд.
Он уже собрался было приказать второй змее убить восьминогую тварь, как вдруг краем уха он уловил какие-то звуки с той стороны, откуда появился монстр.
Серебряный змей насторожился и медленно сделал несколько магических жестов, тем самым используя свою магию и вызывая еще одну змейку. Последнюю.
Его максимум был три змеи, и если бы он призвал еще одну, то исчезла бы первая. А это, считай, верная смерть.
Странно, — подумал Сервантес. Ягваи всегда охотятся в одиночку. Во всяком случае, про это он читал в одной энциклопедии, посвященной фауне Проклятых земель.
Может, детеныш?
Тоже вряд ли. Восьминогие полукошки-полупауки откладывали одно яйцо в период размножения, после чего стаскивали в гнездо несколько тушек других тварей Проклятых земель и уходили.
Малыши вылуплялись, а затем начинали активно поедать принесенную им еду.
Самое жуткое было то, что все жертвы, которых принес детенышам их заботливый родитель, были живы, но парализованы.
В итоге получалось, что детеныши поедали своих жертв живьем.
Факты, конечно, Идальго вспомнил интересные. Вот только сейчас они ему помочь ничем не могли. У него было заклинание-змейки и по сути, все.
Все его артефакты и оружие забрали галларийские ублюдки.
А ведь меч был фамильной реликвией его семьи, который не отдали Лукасу по той простой причине, что он решил не пойти по стопам отца и выбрал не карьеру военного.
«Вот он, наверное, обрадуется, когда узнает, что я потерял оружие,» — подумал Сервантес, не спуская глаз с густых зарослей, откуда слышались звуки.
Сейчас он был сконцентрирован как никогда, и единственное, что ему оставалось, это лишь дождаться своего противника. Но время шло, а из джунглей так никто и не показывался.
«Странно. Мне же не могло все это показаться,» — подумал Сервантес. А буквально через мгновение послышался звук спущенной тетивы, а его правое плечо обожгло сильной болью.
Как бы ловок он ни был, от стрелы он уклониться чисто физически не мог.
