Говорила Власе знахарка — не ходи в полнолуние к болотам ночью, да ослушалась она. Хотела жизнь спасти невинную, что сердце её тронула. Но не знала, что за чужую душу ей своей собственной платить придется.Разбудила Власа зло древнее, колдуна, что из Нави явился и теперь идет за ней по пятам, одержимый забрать с собой.Только у Власы и без того жизнь непроста — люди ведьмой кличут, да винят её в колдовстве темном, за которое наказание одно — смерть. Как справиться с этим Власе? Где искать правду? Еще и влюбилась она в того, с кем вместе ей никогда не быть. Вот только сердцу не прикажешь и не узнаешь заранее, куда тебя ведёт дорога судьбы…Примечания автора:Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять! Буду рада отзывам)
На небе горел диск полуночной луны, освещая лес бледным призрачным светом. По бокам от едва видимой тропинки сгущалась тьма. Власа ускорила шаг — ночной лес пугал и одновременно завораживал её. Она старалась ступать неслышно, будто кто-то неведомый, скрывающийся во тьме, мог услышать её.
Отправляться в чащу ночью было опасно, но иначе Власа не могла — на кону стояла жизнь маленького мальчика из деревни. Уже две недели знахарка Зарина, которая обучала Власу врачеванию, безуспешно пыталась лечить его разными снадобьями и отварами, но мальчику становилось с каждым днём только хуже.
Зарина была опытной знахаркой, и если от её снадобья не было толку, значит, оставался только один способ — ведьмины слёзы, магическая трава, что цвела в полнолуние близ болот. Только вот места эти были опасные — глазом не успеешь моргнуть, как в Навь попадёшь. А оттуда живым назад дороги нет…
Коснувшись на шее оберега с птицей, в котором таилась сила её рода, Власа глубоко вздохнула. Главное, не бояться и не оглядываться назад. Злые духи чувствует страх и когда человек даст слабину — могут напасть. Нельзя давать им повод.
Ох, не зря Зарина запрещала уходить далеко в лес, тем более в полнолуние. Только вот Власа ослушалась и всё равно пошла. Не могла поступить иначе. Да и как смотреть в глаза несчастной, отчаявшейся матери мальчика? Лекарство ведь есть, только идти за ними опасно и страшно до дрожи.
Едва видимая под ногами тропинка вывела Власу на лесную поляну, залитую лунным светом. Среди высокой травы белели маленькие цветы, напоминающие кувшинки — ведьмины слёзы. Чистые и белые, как снег, найти которые можно только в далёкой лесной глуши и только в лунную ночь.
Вот оно — бесценное сокровище, способное исцелять болезни, даже тогда, когда никакое другое средство уже не поможет. Сокровище, за которым отправлялись многие, но возвращались не все.
Власа осторожно ступила на поляну, огляделась вокруг — вроде бы никого. Когда-то давно знахарка говорила, что тот, кто найдёт ведьмины слёзы, должен собрать их как можно скорее и уходить с поляны, иначе беды не миновать. Да только задерживаться ночью у болот и так опасно — мавки могли почуять человеческий дух, а то и нежить какая похуже.
Переведя дыхание, Власа осторожно начала отрезать ножичком тоненькие стебли цветков, чтобы не повредить корни, и складывать их в корзинку. Хотелось набрать ведьминых слёз побольше, чтобы не пришлось возвращаться, но грубо рвать цветы нельзя — оскорбишь хранителей леса, и не будет тебе больше в лесу удачи.
Эти законы Власа знала с детства и всегда соблюдала их. Отчасти она и сама была из этого леса. Говорили, что женщина, которая подбросила её ещё совсем малюткой на порог дома, где жила знахарка, вышла ночью из чащи лесной, да туда же потом назад и воротилась. Ведьмино нечистое дитя — так шептали про Власу люди. Только старая знахарка, жившая на отшибе от деревни, вырастила её, заменив мать. Обучила всему, что знала сама.
От матери Власе разве что и досталось — то имя, выцарапанное на дощечке, птица-оберег из серебра на кожаном шнурке, да плетёная корзинка, в которой её оставили на пороге. Раньше Власа частенько уходила в лес и бродила там целый день, даже подбиралась к болотам, но так далеко ей пришлось заходить впервые, тем более ночью. И от этого было не по себе.
Порыв ветра неожиданно принёс тихий шёпот из леса.
«Приш-ш-шла… нарушила покой… пожалеш-ш-шь…»
Власа вздрогнула и подняла голову. По краям поляны сгущались тени. Резкий порыв ветра всколыхнул траву, наклонив белые головы цветов к земле.
По спине Власы пробежал мороз. В голове билась отчаянная мысль — должно быть ей померещилась от страха и усталости.
Но шёпот повторился, на этот раз отчётливее, громче, ближе…
«Приш-ш-шла в моё царство… сама приш-ш-шла. Теперь не уйдёш-шь…».
Власа вскочила, сжимая в руках драгоценную корзинку. Сердце бешено забилось в груди, внутри поднялась волна леденящего страха. Бежать! Бежать, как можно скорее и дальше от поляны! От этого жуткого шёпота, что пробирал до костей…
Власа рванулась с места, кинувшись обратно в лес. Но не успела сделать и нескольких шагов, как нога за что-то зацепилась. Вскрикнув, Власа упала, растянувшись на земле и с ужасом увидела, что тонкие корни растений начали опутывать её лодыжку. Они шевелились словно живые, закручиваясь змеями вокруг ноги.
Власа закричала от страха и схватилась за нож. Резким ударом перерубила корни, освобождая ногу, но уже новые отростки зазмеились по земле, подбираясь к ней. Один из корней, жёсткий, словно канат, обхватил Власу за пояс, впиваясь в тело, ещё один начал опутывать левую руку.
«Напрас-сно бежиш-шь… ты моя-я»
— Нет! — заорала Власа, рванувшись из пут. Теперь корни не только пытались держать её, они начинали душить и стягивали тело словно жгутами, подбираясь к шее. Острые шипы впивались в кожу, ранили до крови. Власа кричала, пыталась перерезать их, но сил не хватало. Нет! Она не может умереть здесь, в этом проклятом месте…
