Первый раз в жизни я очутился на настоящем болоте. Нет, не на маленьком участке камышовых зарослей, вокруг мелких, больше напоминающих лужи, озер. Ничего подобного. Гадючьи Топи были самым настоящим первосортным болотом. Вдаль, насколько хватало глаз, тянулась жуткая трясина, кое-где пересеченная узкими, коварными тропинками. Высокие скрюченные деревья загораживали солнце, мешая светилу просушить вековую сырость. Здесь даже днем царил полумрак. Было холодно, темно и неприятно. Пытаясь хоть как-то согреться, я разжег костер. По счастью, в моей поясной сумке, предназначенной под целебные травы, умудрилось заваляться ещё и огниво. Подбирать хворост с сырой промерзлой земли — занятие бесполезное, посему пришлось несколько повозиться и наломать веток с низенькой колючей ели. Я разодрал в кровь все руки, но результат того стоил. Хвоя быстро задымила, нещадно понеся гарью. Впрочем, этот запах был всё же лучше, чем ароматы болотных газов.
Ненавистные Гадючьи Топи! Вот уж действительно всем болотам болото! А ведь ещё предстояло найти здесь Храм Света. Сам Великий Владыка направил меня, и можно было не сомневаться, что если и есть на земле святые люди, то именно тут. Почему? Всё просто. Для того, чтобы по доброй воле возвести храм в столь паршивой местности, нужно быть действительно святым. Вдобавок, основными разумными обитателями здесь считались гоблины. Твари по сути своей бездушные и неверующие, не то, что сельские крестьяне, охотно делившиеся с местным духовенством сыром, маслом, хлебом, молоком и всем прочим. Не говоря уже о старой доброй традиции освящения вина в День Праздника Урожая. Якобы задарма. Нет, храм на коммерческой основе здесь существовать не мог, а значит, и найти в нём можно было либо безумных, либо святых, между которыми, как известно, невелика разница.
Задумавшись, я высыпал в костер остатки еловых веток. Хвоя снова задымила, глаза заслезились, в нос ударил резкий неприятный запах. Люция недовольно заворчала во сне и перевернулась на другой бок. Я улыбнулся. Судя по всему, юная принцесса сейчас пребывала в состоянии дремы, когда организм уже может проснуться, но душа ещё того не желает. Я тоже не спешил будить девушку, решив дать ей поспать. Во-первых, принцессе следовало максимально восстановить силы. А, во-вторых, разговор нам с ней предстоял нелегкий, и я отнюдь не стремился его начинать. Наши жизни оказались намертво привязаны друг к другу странным серебряным шнуром в невидимом мире, и это был не тот случай, когда следовало верить лишь в то, что видят твои физические глаза.
Я задумался, гадая, как построить беседу с Люцией. В принципе, план действий у меня был готов, оставалось только донести его до своенравной принцессы и при этом остаться в живых. К такому делу следовало подойти дипломатично, подобрать нужные слова. Я прекрасно понимал, что убедить Люцию будет нелегко. Можно было лишь надеяться, что девушка прислушается не только к моим словам, но и к голосу разума, хотя и так понятно, что перестраивать старый образ жизни и рушить собственные идеалы всегда тяжело.
Когда странный болотный маг, используя жуткую магию, отправил меня в Астрал, я получил возможность немного разобраться в мотивах и поступках прекрасной принцессы, узнав её получше. Астрал, насколько мне удалось понять, был обиталищем чувств, эмоций и страхов, образы коих отражались в тонкую материю из нашего мира. Или — как знать — возможно, это физическая Вселенная являлась зеркалом происходивших в Астрале событий. Не суть важно. Принцип взаимосвязи, несомненно, существовал, как в одну, так и в другую сторону.
