— Чертовски романтично, — поморщилась Джинни. — И это все?
— Когда Лаванда стала за ним бегать, я вдруг поняла, что мне это не нравится. Плюс его запах всегда был для меня притягательным, так что я проанализировала...
Джинни застонала:
— Ну нельзя же все анализировать! Ладно, забудь. Давай развеемся, а? Положим... эм... в четверг? В пятницу традиционный ужин у Молли, в выходные матч по квиддичу… Как ты насчет четверга? Долго сидеть не будем. Хороший ресторан, хорошее вино, хорошая компания из нас с Гарри? Идет?
Гермиона пристально посмотрела на Джинни.
— Гарри рассказывал мне про уроки легилименции, — сказала Джинни со смешком, — так вот, ты на меня сейчас смотришь, как Снейп на Гарри. Не пытайся прочитать мои мысли.
Гермиона уронила голову на руки:
— Он плохо на меня влияет! Я набралась у него всякой… всякой гадости! Ресторан в пятницу — отличная идея и если я накануне начну плакать, что никуда не хочу, можешь наслать на меня сглаз.
Джинни рассмеялась.
— Вот и славно. И я тебя попрошу, Гермиона, будь осторожнее. Мне совершенно не хочется, чтобы живцом выступала ты. Ты сильная ведьма и все такое, но все же…
— При чем тут я? Это Снейпу надо быть осторожнее, но он считает себя очень крутым шпионом и что никто в жизни его не вычислит, хотя его дом в Канаде — нашли, там, где хранился дневник, были ловушки. И кто-то точно знал, что дневник в министерстве, правда… Нет, все равно не клеится, — Гермиона задумалась.
— Послушай, давай спать?
— А кстати, где Гарри? — встрепенулась Гермиона.
— Видимо, сидит в засаде, — пожала плечами Джинни. — Все же какая у людей интересная, насыщенная жизнь, не то, что у меня…
— Ох, Джинни, я бы сейчас немного с радостью поскучала, — сказала Гермиона.
*
До четверга все было просто идиллически хорошо и спокойно. Гарри разрабатывал план, пообещав Гермионе посвятить ее во все тонкости «как только, так сразу». С помощью Снейпа пару проектов, до которых никак не доходили руки, сдвинулись с мертвой точки и Гермиона начала думать, что пригласить его на работу было неплохой идей, даже если бы никаких дневников в помине не было. И во вторник, и в среду она задерживалась на работе, доделывая то, что давно требовало внимания. Каждый раз они пили чай, беседовали и расходились, вполне довольные друг другом. По крайней мере, Гермиона была вполне довольна тем, как проводит вечера: давно она не работала с такой высокой результативностью!
В четверг, помня об обещании Джинни, Гермиона замешкалась.
— Мистер Снейп, — она стояла, держа мантию в руках.
— Вы уже уходите? — он посмотрел на часы, стрелки на которых едва приблизились к шести.
— Да, у меня... дела у меня, — ответила Гермиона, отчего-то чувствуя неудобство, словно она бросала его одного, словно он нуждался в ее обществе. — Но Ромильда остается, она закроет… все что надо закроет.
Он вернулся к записям, сделал несколько пометок на пергаменте:
— Идите, Грейнджер, идите. Не делайте такое лицо, словно мечтаете остаться.
— Спасибо, что отпустили, — язвительно сказала она.
Он только кивнул в ответ.
Погода к прогулкам не располагала: лил дождь и Гермиона аппарировала почти к самому ресторану. До встречи оставалось время, и она зашла в небольшой магазин, предлагающий “самые модные товары”. Ходя вдоль вешалок, она с грустью думала, что никогда не сможет жить “нормально”. Да и как это — “нормально”?
Если с детства ты умудряешься вляпываться в истории, если из всех учеников Хогвартса выбираешь в друзья Гарри Поттера и Рона Уизли, если все семь лет обучения ты то и дело сталкиваешься с задачками, которые не всем взрослым по зубам, а в семнадцать лет сама уходишь из семьи, стирая память родителям и скитаешься по лесам, голодаешь, боишься, но упорно идешь к цели, то после этого как-то очень трудно взять и начать жить нормально. И прав был Рон, когда говорил, что все отвоевали, а она, Гермиона, все еще с кем-то сражается, все ищет, кого еще надо победить. И тут же пришло на ум, что Снейп, в сущности, такой же. Сколько лет он прожил, будучи везде чужим, везде и всегда — в опасности, и даже сейчас, в мирное время, смерть за ним по пятам ходит и не это ли привлекает к нему?
Нет! Она решительно вышла из магазина. Нет, нет и нет! И если в одном предложении появляются слова “Снейп” и “привлекает”, то точно настало время что-то делать с личной жизнью.
В ресторане, помимо Гарри и Джинни, за столиком сидел действительно привлекательный молодой мужчина. На вид чуть за тридцать. Белоснежная улыбка, густые темные волосы, карие глаза, волевой подбородок, и в довершение отличная фигура, широкие плечи и приятный баритон.
— Познакомься. Гермиона, это — Дин. Дин — это Гермиона.
— Дин Эвиот, — мужчина протянул руку.
— Гермиона, — пожатие было теплым, мягким, но сильным.
Дин оказался отличным собеседником и вообще — “душкой”, но то, что ее познакомили с ним вслепую, Гермиону задело, и как только представился случай, она прошипела:
— Джиннни, ты могла бы меня предупредить? Зачем было говорить, что будем только мы трое?