Копейщик бежал со всех ног, но, пока он промчался вдоль всей линии, Середин успел забрать у мертвеца щит, взмахнуть клинком, примеряясь к его балансировке, и встать в классическую позицию. Воин перехватил копье двумя руками — правой у самого комля, левой чуть впереди, вскинув оружие над головой, — и попытался с ходу поразить взбунтовавшегося раба. Щит, принимая удар, даже раскололся. Олег махнул саблей но, естественно, не достал, а копейщик, быстро действуя своим грозным оружием, принялся колоть в разные точки, явно надеясь, что какой-то из выпадов невольник не успеет отбить: раз, другой, третий, четвертый. Пятый удар пришелся в правый край щита. Ведун его удерживать не стал — щит резко повернулся, копье, не встретив сопротивления, скользнуло вперед, а Олег наоборот, провернувшись вдоль копья, рубанул клинком по шее врага. Караульный было пригнулся, попытался отскочить — но копье оказалось слишком медлительным, и край щита успел ударить по сжимающим древко пальцам. Воин вскрикнул от боли, его тяжелое оружие упало на землю, и в следующий миг сабля прорубила голову неудачника от темечка и до носа.
— Всё, — выдохнул Середин и перевел взгляд на остолбеневших товарищей по неволе. — Ну что, мужики, сматываемся?
— Ты чего сделал, сын ехидны? — причмокнул губами один из рабов. — Нас же теперь из-за тебя всех на кол посадят. Бей его!
— Ква… — охнул Олег, увидев падающую на голову лопату, прикрылся щитом, полоснул противника по животу.
Следующий раб попытался зацепить упором верхний край щита — точно так же, как сам Середин сделал это со вторым стражником, — но действовал слишком медленно. Ведун отбил тычок саблей, тут же нанес удар вдоль древка, достав кончиком клинка до шеи, резко вскинул оружие в сторону остальных:
— Стоять! Стоять, всех порублю на корм крысам. Работать сюда пришли? Ну, так копайте! Копать всем! Быстро! Не оборачиваться, кто железо ребрами пощупать не хочет!
Уцелевшие трое невольников попятились, опасливо повернулись к нему спиной и принялись копать. Середин наконец-то перевел дух, начал разбираться с ситуацией.
Пока что он гол и бос. Значит, придется отбросить брезгливость и воспользоваться тем, что есть, тем более что сторожей он перебил ударами в голову — одежды не попортил и не испачкал. Лишь бы по размеру подошло.
С рубахами и штанами всё было просто — здешний свободный покрой позволял кому угодно надевать что угодно. Лишь бы завязки штанов сошлись на животе. После поверхностного взгляда Олегу понравилась ярко-синяя рубаха первого воина — из плотной парусины с зелеными атласными клиньями на груди. С него же он содрал и шаровары, с облегчением отметив, что стражник носил шелковое исподнее белье. И хотя умом Олег понимал, что шелк будет отпугивать паразитов и давать ощущение прохлады, но брать исподнее всё равно побрезговал. С сапогами получилось сложнее — их-то по размеру надо подбирать. Ведун стащил обувку со всех троих, заодно обнаружив у копейщика пять медных фельсов. После примерки всех сапог он выбрал те, что носил копейщик — с двумя портянками они сидели неплохо. Фельсы сунул за голенище — не пропадать же добру? Оставался кушак. Его он, для справедливости, смотал со второго своего противника — и нашел среди складок еще три медяка.
Опоясавшись, как мог, Середин посмотрел на одну саблю, на другую — и решил взять обе, одну сунув за кушак сзади, а другую спереди. Вместо сломанного щита закинул за спину другой, из жадности прихватил и копье. Выпрямился, задумчиво оглядывая поле боя. Неприятное ощущение свербило душу, подсказывая, что он забыл что-то еще, что-то очень важное.
— Ах да, конечно, — спохватился он, выдернул из уха серьгу и сунул в рот первому стражнику: — Будь спокоен. Больше я не попытаюсь с тобой заговорить… Так, — выпрямляясь, подумал он вслух. — Нас везли на восток — значит, мне путь лежит на запад. Через пустыню я не пройду, придется искать дорогу.
Середин потрогал пальцами свое опустевшее ухо, закинул копье на плечо и двинулся наугад в том направлении, куда указывала прочерченная лопоухим линия. Места тут оживленные, дорог должно быть много. Обязательно на что-нибудь да наткнется.
Примерно через час он наткнулся на череду каменных утесов. Не очень больших — метров сорока в высоту, — но вытянутых поперек его пути. Решив не пасовать перед трудностями, ведун решительно начал карабкаться наверх, цепляясь за камни. Минут за пятнадцать он перевалил через препятствие — и оказался на хорошо накатанной дороге, хранящей во множестве как следы колес в пыли, так и лошадиные метки, частью довольно свежие.
— Направо, налево? — сам себя спросил Олег. — Слева солнце, будет слепить и жарить. Значит, направо.
Он поддернул лежащее на плече копье, но не успел сделать и шага, как услышал вдалеке топот копыт. Он опустил копье на древко, широко расставил ноги, а когда из-за поворота показалась пара всадников, решительно поднял руку:
— А ну, стой!
