— Мое учебное заведение — это все, что я мог сделать в знак уважения к этой стране, детектив. Сделать на свой лад. У меня несметное количество денег, что же еще я мог предложить этому городу в качестве благодарности? Конечно, заботиться о детях, о тех, кто нуждается. В соответствии с каирской традицией я основал образовательное учреждение. Многие арабские богачи на свои деньги сооружают фонтаны, которые вы можете видеть на улицах города, или строят школы для изучения Корана. В отличие от этих школ мое заведение ориентируется на светское образование и открыто для тех немногих семей, которые согласны, чтобы их дочери учились там вместе с их сыновьями.
— Могучий господин Кеораз несет детям Египта свет культуры! — с пафосом воскликнул Джереми. — Восхитительно!
— Вы в это не верите, не так ли? Вы относитесь к тем скептикам, которые пытаются понять, что же на самом деле скрывается за этим актом сострадания, за этим великодушием, невероятным для миллионера, крайне жесткого в делах. Еще раз повторяю: ничего. Ничего более эгоистичного, чем желание вставать по утрам с легким сердцем. Вы можете сказать, что я создал это заведение с целью подкупить собственную совесть, а я на это отвечу так: его возникновение позволило мне обрести душевный покой. Полагаю, все дело в точке зрения. Я вовсе не демон, которого некоторые хотят во мне видеть. Повторюсь, я, как и многие, — не законченный негодяй и не абсолютный праведник.
— И тем не менее негодяи существуют, а некоторые монстры способны на самое страшное.
Кеораз поставил кий вертикально перед собой и оперся руками на его наконечник, находящийся на уровне груди.
— В этом-то весь вопрос, дорогой мой. В восприятии зла.
Джереми двинулся вперед, чтобы продолжить игру.
— В восприятии зла? — переспросил он. — Что вы хотите сказать?
— Речь идет о расколе, о коренном расхождении во взглядах между теми, кто думает, что чудовища существуют изначально, и теми, кто полагает, что человек рождается хорошим или по крайней мере нейтральным и становится таким, как есть, под влиянием обстоятельств. Зло — что это: не зависящая от нас реальность или всего лишь следствие неустроенности общества?
— Руссо?[68]
Кеораз подмигнул детективу:
— Правильно. Но не только он. Восприятие зла — это вопрос, который преследует человечество с момента возникновения первой цивилизации. Формируется ли характер в зависимости от наших действий или, наоборот, мы с самого рождения предрасположены к тому, чтобы совершать определенные поступки? Самые страшные преступники стали такими потому, что в процессе своего становления вынуждены были претерпеть страшные муки, или потому, что с пеленок имели склонность к насилию?
Джереми отложил свой удар по шару:
— Разве современные мыслители в работах, посвященных изучению сознания, не утверждают, что характер человека в основном закладывается именно в процессе развития ребенка? Если какой-то ребенок в школе подвергается травле со стороны других подростков, он, вероятно, вырабатывает некий… защитный механизм, начинает ненавидеть прочих детей, не делая между ними никакого различия, и…
— Стоп-стоп, детектив, вынужден вас перебить! Вопрос не в том, что в подобной ситуации происходит в голове ребенка, а в том, почему это происходит. Чем ребенок вызвал раздражение и ненависть у товарищей? Полагаю, своими плохими поступками, злобными и клеветническими словами. Но откуда в нем возникли эти дурные наклонности?
Кеораз вошел в состояние отрешенности, знакомое всем великим ораторам, когда человек полностью захвачен как собственной харизмой, так и эмоциями, которые он вкладывает в свою речь; он продолжал:
— Зло — это недуг, который становится результатом нашего существования? Болезнь, напоминающая помешательство? Состояние, до определенной степени родственное меланхолии? Или таинственная сила, живущая в наших клетках изначально и развивающаяся с первых же дней жизни? Вот две принципиально разные точки зрения на сущность зла. Вот что я понимаю под расколом в его восприятии. Это вечный спор о причинах существования добра и зла или о бесцветной, склонной приспосабливаться человеческой натуре.
Джереми отложил кий.
— Ага, Джереми, вижу, спор о природе человека вызвал некие противоречия в твоем сознании, — вставила Иезавель, к которой вдруг вновь вернулась вся ее надменность.
Детектив уступил ход миллионеру, игнорируя Иезавель.
— Честно говоря, не знаю, какого мнения по вопросу о восприятии зла я придерживаюсь. Я… мне иногда приходится наблюдать ужасную сущность некоторых людей, живущих среди нас. Не говорю, что мы рождаемся плохими или такими становимся, — боюсь, одно не так уж далеко от другого. Но знаю, что зло заключено в самом бытии. И даже лучшие могут иногда переметнуться на другую сторону и заразиться так, что не останется надежды на излечение. Человек способен на все.
Тон детектива и выражение его лица внушили Иезавель уважение.
— Ты говоришь так, как будто сам был жертвой подобной трансформации. — В этой фразе прозвучал не вопрос, а лишь неуверенность и тревога.
— В определенной степени.
