Ярлыки были различны по уровням. Самый простой — кожаный. Его вручали при выполнении обычных поручений. Например, в предсвадебном походе Райс, такие ярлыки имели Сакева, и оба Старших особых отрядов. Кожаными ярлыками снабжались посыльные, отправляемые в конкретный адрес, вестники, что скакали по маршруту, оповещая об общей информации, касающейся всех и прочие.
Кожаный ярлык носили на виду, в качестве шейного амулета на верёвочке и каждый встречный подданный царицы, обязан был оказывать посильную помощь, носителю данного знака. Золотой ярлык, наоборот, никому не показывался и носился всегда в потаённых местах, в основном, прячась в поясах.
Самым не понятным и загадочным, среди мужиков, был Дед, который после помывки, стрижки и приведении одеяния в должное состояние, оказался вовсе не дед, а вполне нормальным мужчиной среднего возраста. Был замкнут, молчалив. За всё время, подавляющее большинство сталкивающихся с ним, от него слышало только три слова: да, нет, наверное. И всё.
Разговаривал он только с мальчиком Агаром и то, если находились наедине. Стоило кому-нибудь к ним подойти, как Дед, моментально замолкал и опускал взгляд, закрываясь в свою раковину, наглухо.
По приезду в царскую ставку, из того памятного предсвадебного похода, вёл себя не иначе, как пленный, только, что непривязанный. Сидел в выделенном для него с Агаром шатре. Никуда не ходил. Своим поведением, он напоминал приговорённого или обречённого. Только после личной беседы с ним Тиоранты, несколько ожил, но разговорчивее от этого, не стал.
Как выяснилось из банного допроса перед ближним кругом царицы, Дед оказался бердником одной восточной орды, где правил каган по кличке Тохтой и от которого, он получил кожаный ярлык на выполнение какого-то задания в тех краях, где и томился, пойманный в темницу, но по поводу самого задания, отказался говорить, наотрез.
Так как, при получении ярлыка, воин торжественно клянётся в его выполнении, а за невыполнение обещанного, только одно наказание — смерть, то он, соответственно, просил царицу отпустить его к Тохтою, чтоб получить причитающуюся ему «плату».
Закон был един для всех и даже Матерь степи не имела право на его отмену, даже понимая, что ждёт спасённого на родине, но тут, неожиданно вмешалась Райс. Она вышла к допрашиваемому, стоящему перед кругом, и властно потребовала:
— Посмотри мне в глаза.
Воин поднял глаза. Он не был напуган или смущён, он, вообще, не выражал никаких эмоций. Абсолютно никаких.
— В том городе, кто-то должен был умереть? — спросила она, почему-то догадавшись о его поручении, но задала вопрос не конкретно, мол, «ты должен был кого-нибудь убить», а вот так, дипломатически неопределённо.
— Да, — ответил воин.
— Царь? — изначально предположила царская дочь.
— Нет.
— Тот здоровый в железных доспехах, что командовал обороной? — продолжала она, вспомнив самодовольного здоровяка, которого убила на входе в город.
— Да, — сдавлено ответил воин и глаза его дёрнулись вниз, не выдерживая взгляда Райс, — его звали Хурум.
Райс постояла, подумала, а затем крикнула в сторону входа:
— Шахран, принеси мешок, тот, который «не надо, верим».
В круг вошёл Шахран, в непременных штанах-шароварах и голым торсом, торжественно неся кожаный круглый мешок на вытянутых перед собой руках. Райс взяла мешок, развязала, сунула туда руку, выплёскивая через край излишки рассола и выудив первый попавшийся член, швырнула кусок плоти на землю, к ногам ошарашенного бердника.
— Ты обещал, что он будет мёртв? Он мёртв. Возьми это и отнеси своему кагану. То, что обещано — сделано.
Так как Матерь степи, по рангу власти, считалась наивысшей, то имела право судить, абсолютно всех, не смотря на их принадлежность другим ордам и никто этому противиться не мог. Поэтому, оценив благородный жест дочери, приняла решение о снятии обязательств с бердника и о зачёте выполнения задания по ярлыку. Поступок Райс и решение Тиоранты, оценил и весь круг, признав решение благопристойным.
Дед, поклонившись Райс, царице и кругу, замотав кусок плоти в тряпицу, тут же из бани, убыл в свою орду, но уже через две седмицы вернулся обратно и так как молодожёны, к тому времени, ускакали в «свадебное путешествие», поставил возле дома благодетельницы свой походный шатёр и стал терпеливо дожидаться.
Когда Тиоранта узнала, что он решил посвятить свою дальнейшую жизнь её дочери, то выразила своё одобрение и даже до приезда Райс, поставила на довольствие своего двора.
Вот так, бердник по кличке Дед, а прежнее прозвище, так никто и не узнал, оказался в личной орде младшей царицы. Он оказался не плохим специалистом по тайным операциям. Много знал, многое умел, только физически ещё был слаб, но мясо, как он говорил, дело наживное.
