Матёрые Терема посовещались, потолковали, каким-то образом испросили Троицу и решили пойти Райс на встречу, тем не менее, напомнив ей об обязанности, подчиниться воле Троицы, коли боги затребуют дочь на круги и это не ей решать и не им, быть девке «меченной» или нет. На то воля Троицы. И даже, если боги затребуют её как жертву, царица будет обязана их воли подчиниться. Райс, скрепя сердцем, вынуждена была с этим согласиться.
Третья дочь, Калли, была не родной, а наречённой, приёмной. История её появления и удочерения, была туманной и мало кому понятной. Для всех существовала официальная история этой девочки, которая гласила, что Райс взяла её трофеем, в одном из южных, горных походов и всё бы ничего, такое довольно часто случалось с боевыми девами, но девочка, оказалась, уж больно странной, всем видом и поведением, выдавая себя, как «девочка, не просто так».
Она, не смотря на свой мелкий возраст, говорила на нескольких языках, прекрасно знала и разбиралась в традициях и устоях сарматского общества. Вместе с тем, в поведении и манерах, в ней сквозила утончённая и хорошо воспитанная царская особа, притом, не то мидийского двора, не то, даже самого вавилонского. Всё это не укладывалось в байки о бедной девочки, далёкого горного кишлака, где якобы Райс подобрала реьёнка, после разгрома её родного дома.
Калли была одних лет с Ариной, возможно даже младше, но выглядела старше и почти сразу, по вступлению Райс на царствование, она заярилась, раньше сестры и тут же, без всяких разъяснений и объяснений, кому-либо, была направлена на испытания в Терем. Притом сама Калли, в отличии от Арины, чётко знала, что именно так всё и будет. Как будто заранее готовилась.
Двумя лунами следом, была отправлена и Арина, за которой по требованию Вала Великого, прибыла родная бабушка и с которой, Райс проревела всю ночь, прежде чем отвести дочь, в всё в ту же, лесную баню. А вот родная царская дочь, в отличии от приёмной, такого подвоха от родственников, точно, не ожидала, ибо была уверена, по их рассказам, что ей предстоит прожить жизнь обычной девы и в Терем, к «меченным», она не собиралась.
Райс не только, по велению Вала, согласилась отдать дочь на растерзание бога, понимая, что требование, только одной общности из Троицы, означало, скорее всего, принесение Арины в жертву.
Второй причиной, по которой царица согласилась с требованиями Терема о выдачи дочери, стало осознание, что за делами царскими, она упустила воспитание Арины из-под своего контроля и «царска доча», под воздействием придворной сытости, обласканная и избалованная вседозволенностью в жизни, из милого, ласкового ребёнка, стала неуклонно превращаться, во что-то мерзкое и отвратительное, ещё похлеще той, которой была сама Райс в детстве.
Её бесчеловечность и цинизм, зашкаливал. Её запросы и потребности, выходили за все дозволенные границы. Она превращалась в чудовище с ликом богини. Даже вспоминая себя, Райс с ужасом осознавала, что Арина, значительно переплюнула её в злостности своего внутреннего мира, а главное, перестала быть управляема, абсолютно, даже ею.
Когда Райс осмыслила, во что вырастает её дочь, у неё волосы встали дыбом. Это и явилось основным фактором того, что царица, не только не стала протестовать против решения Терема, но и встретилась, лично, со всеми Матёрыми Дома Вала, признавшись им в своей некомпетентности, как воспитателя и просьбой помочь Арине, в случае прохождения кругов, стать более человечной и не такой «чёрной в душе», какой она её вырастила.
Все года, что Арина проходила испытания, она самым тщательным образом следила за её достижениями, мытарствами и мучениями. Знала, как круги ломали взбалмошную, бессердечную девку, вытравливая из неё «дай, хочу, моё». С тяжёлым сердцем переживая её неудачи и тихо радуясь её победам.
Райс, проходя круги в своё время, изначально имела перед собой цель и это придавало сил и порождало смысл, во всех её страданиях, а вот у Арины не было перед глазами того света цели, к которому необходимо было тянуться, а значит, она могла сломаться и просто не пройти испытания. Либо застрять в Тереме на долгие годы, а может быть и на всегда, став полоумной, или погибнуть, чего Райс, с одной стороны панически боялась, а с другой, всякий раз, стараясь оправдать себя за свой поступок, уповая на волю Троицы, мол, как она порешит, так и будет и что он неё уже больше, ничего на зависит.
А с третьей стороны, при прохождении всех кругов, Арина становилась «меченной» и могла рассчитывать на место Матёрой, например, в одном из боевых «сестричеств», а это тоже высокий ранг, во властных структурах девичьего царства. Именно такое будущее, Райс, хотела бы видеть для своей дочери. Но всё же, самое главное, на что царица надеялась, помня саму себя, что прохождение кругов, кардинально изменит дочь и непременно в лучшую сторону.
