— Мать сыра-земля, ты мать всякому железу, а ты, железо, поди во свою матерь — землю, а ты, древо, поди по свою матерь — древо, а вы, перья, подите во свою матерь — птицу, а птица полети в небо, а клей побеги в рыбу, а ты, рыба, поплыви в море, а мне бы, внуку Сварогову доброму молодцу Пламену, было бы просторно по всей земле. Железо, уклад, сталь, медь, на меня не ходите, воротитесь боками. Как метелица не может прямо лететь и ко всякому древу близко приставать, так бы всем вам ни можно, ни прямо, ни тяжело падать на меня и моего коня, и приставать ко мне и моему коню. Как у мельницы жернова вертятся, так железо, уклад, сталь и медь вертелись бы кругом меня, а в меня не попадали. А тело бы мое было от вас не окровавлено, душа не осквернена. А будет мой приговор крепок и долог, ибо я есть внук бога Сварога, Пламен сын Огнеяра из рода Волка!
Окунаю указательный перст в краску и рисую у Кызыл-Куша на лбу руну Сила. После чего, распахнув ворот рубахи, такой же знак рисую и себе. Наша руна Сила, похожа на северную Соулу и западную Зиг, и обозначает то же самое, что и они — Победу. Это не просто победа человека, а победа Духа, который обретает Силу, лишь победив самого себя и только принеся в жертву себя внешнего ради высвобождения себя внутреннего.
Там, впереди, через десять километров начинаются первые сторожевые посты рахдонских наемников, охраняющих подходы к лагерю жрецов Ягве, до которого еще пять километров. Вчера Курбат вернулся из разведки и даже по самым приблизительным подсчетам, врагов не менее восьми тысяч. Именно столько средних бунчуков он видел, но, скорее всего, против нас полные десять тысяч, один тумен. Нас же, всего четыре тысячи и жрецы, выдержим ли? Должны, другого выхода мы не видим, не для того более недели сюда через Гарбонские пустоши и весеннюю степь шли, чтобы отступить в самый последний момент. Да и как тут отступишь, если известно точно, что там, подле Врат, вскоре произойдет новое жертвоприношение, и жертвы, ожидающие своей участи, уже собраны в загонах.
Конь готов, рунный знак, который, возможно, поможет мне в битве, нанесен, теперь необходимо позаботиться о защите тела и вооружении. Вернувшись к своему спальному месту, из рюкзака вытряхиваю кольчугу, шлем, кинжалы и арбалетные болты, шашка и сам арбалет при мне. Облачаюсь в железную чешую, вокруг меня происходит то же самое, все воины готовятся к битве. Ну, вот, я экипирован, все ремни подтянуты, остается только дождаться сигнала от эльмайнорского полковника Янгера, который, как самый опытный полководец, взял на себя командование всем нашим походом еще в точке сбора.
Ко мне подъехал Звенислав, который уже проехался по всему лагерю и побывал у командирских палаток. Его жеребец Янды, как и хозяин, рвется в бой, косит глазом и зло покусывает удила.
— Как там Гойна и ее воины? — спросил я брата.
— Нормально, как всегда, красива, сурова и непоколебима как скала, воплощенная невозмутимость и уверенность в своих силах. Она со своими воинами на острие атаки пойдет.
Это да, тетка у нас такая, природная ведунья, считающая, что сильней, чем она, на свете и нет никого. Такую девушку и не знаешь, как охарактеризовать, сил побольше чем у многих мужчин, а в то же самое время, притягательности и женственности, на троих придворных красавиц с избытком хватит. Как это в ней сочетается, не понимаю, да оно мне это и ненужно, объяснение найти можно простое и понятное, ведунья она, вот и все дела.
— Понятно, — на вчерашнем военном совете я присутствовал, так что знал, как Янгер бой распланировал. — Что насчет нас, изменений нет, все так же правый фланг?
— Угу, — пробурчал брат. — Если бы что-то переиначили, тебя, наверняка, к полковнику уже вызвали, а раз этого нет, значит, все делаем согласно плана.
— Ду-у-у, ду-ду-уу-у! — от расположения эльмайнорских арбалетчиков звучит полковой горн, его глухой и тоскливый зов разносится над степью.
Скидываю с Кызыл-Куша повод, коновод его немедленно подбирает, и я запрыгиваю в седло. Мой жеребец чувствует нарастающее напряжение среди людей, и сам начинает яриться, поворачивается вокруг своей оси, и в рассеивающемся тумане я могу видеть сотни глаз, которые устремлены на меня.
— Воины! — выкрикиваю я. — Пришел наш час! Отомстим за своих близких! Покараем демонопоклонников и спасем людей нашего племени от злой участи!
Воинственный рев воинов, готовых идти за мной, вот мне ответ и я отдаю команду:
— Вперед!
Десятками наш отряд разворачивается по правому флангу всего наступающего войска, слева пристраиваются балтские мечники, справа аппенские наемники, грунт еще сырой, большой конной массой не пройти, хоть и предпочтительней было бы налететь на противника всей мощью. Ничего, перед основным ударом в лаву сойдемся.
