Кровь за кровь полностью

Каспер повторил буквы в трансивер. Комната гудела. Разговор Хенрики и Яэль был горячим паром – он стал ещё более горячим и свистящим, когда к ним присоединилась Мириам. Телевизор издавал звук, который мог бы свести с ума собаку. Карандаши скрипели. Стучали клавиши. Но звук, который больше всего нужен был Феликсу, так и не появился: со стороны Влада исходило молчание.

Каспер вздохнул: «Нет ответа. Извини. Как сказала Хенрика, уже поздно, а Влад жаворонок. Скорее всего, он уже спит. Я не могу больше занимать радиоволны, когда нас ждут другие сообщения. Они важные».

НИЧТО ТАК НЕ ВАЖНО, КАК ЭТО!

– Разве у него нет телефона?

– Нет. Честно говоря, нам повезло, что у него есть хотя бы коротковолновая установка. – Каспер уже перенастраивал радиочастоту.

– Но…

– Пусть Каспер занимается своими делами. – На плечо Феликса опустилась рука. Пальцы её были тонкими, как у птички, но хватка была железной. Хенрика повернула его к себе, кивая на грязные бинты. – Сейчас тебе стоит заняться другим. В ванной есть аптечка. Иди, приведи себя в порядок.

– Я покажу, где это, – предложила Яэль. – Вы с Адель можете остановиться в моей старой комнате.

Тайный подвал пивной оказался норой из комнат. Стены коридоров подпирали книжные шкафы, полные книг с неведомыми Феликсу названиями: «Превращение», «Зов предков», «Дикая природа пустыни», «Отверженные». Зачитанные, любимые кем-то книги с потрёпанными корешками. Всё это место было пропитано духом любви. Запах шоколада наполнял кухню, а в трёх из четырёх жилых комнат нашлись проигрыватели, лампы, одеяла, фотографии, огнетушители, пушистые коврики, картины, страннее которых Феликс никогда не видел – будто художники швырнули своих моделей на холст, расколов их до неузнаваемости. В одной из комнат – заметил он – стоял телефон.

Яэль остановилась у четвёртой, плотно закрытой двери. Ручка её шаталась, дерево вокруг было разбито в щепки.

– Полагаю, за это стоит благодарить тебя? – спросила она у Адель.

– А я значит, должна благодарить тебя за всё это? – Месяц нерастраченной энергии электризовал ответный выпад Адель. Феликсу не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что сестра его готова к драке.

Нет, ему точно нельзя оказаться запертым в кладовке.

– Ада…

– Не Ада-й мне тут! Я провела грёбаную вечность в темноте под замком, а ты ведёшь себя так, словно всё В ПОРЯДКЕ? – выплюнула его сестра. – Какая-то девушка ворвалась ко мне в квартиру, Феликс. Она напала на меня, когда ты ушёл…

– Я знаю.

– Ты ЗНАЕШЬ? – визг Адель был слишком громким для коридора. – Ты знаешь и собираешься просто пойти принять душ?

– Всё… – Как рассказать сестре, что ради неё он отправился на край мира и смог вернуться обратно? Что он готов зайти ещё дальше? – …запутано.

– Так распутай!

На защиту ему – как странно! – пришла Яэль.

– Ты имеешь полное право злиться, Адель, но Феликс не заслуживает твоих криков. Позволь брату обработать руку. У вас ещё будет время всё обсудить.

Адель фыркнула и, больше ничего не говоря, прошла через сломанную дверь. Огонь потух. Пока. Феликс был благодарен за это. Чем дольше он стоял здесь в пропитанных грязью бинтах, тем живее представлял, как зарождается, распространяется новая инфекция.

У него ещё есть, что терять.

Ванная находилась в конце коридора – такого же обжитого, как и остальные комнаты, – на насадке душа скопился налёт, а у раковины – целый выводок зубных щёток. Яэль отыскала в шкафчике бинты и антисептик, и хотя Феликс на всю жизнь успел на них насмотреться, он пробурчал слова благодарности.

– Знаю, ты хорош в оказании первой помощи, но, – она кивнула на его нерабочую правую руку, – сам справишься?

– Адель может мне помочь, – подчёркнуто заметил Феликс.

– Точно. – Яэль выкопала из шкафчика такой же набор для себя. Взяв всё необходимое, она захлопнула его коленом и направилась обратно в зал. Но внезапно остановилась. – Феликс, мне жаль, что тебе пришлось увидеть сестру в таком состоянии. Они не должны были держать Адель в темноте.

Жаль. Будто это словно между ними не истончилось, став бессмысленным. Такое же бесполезное, как грязные бинты, которые Феликс снял с руки и швырнул в мусорную корзину.

Яэль ушла обрабатывать собственные раны. Феликс с силой повернул вентиль душа.

Чтобы всё починить не хватит простого жаль.

Лука не собирался позволять Адель Вольф снова подкрадываться к нему сзади. Он постоянно держался спиной к стене. Когда пришла его очередь принимать душ, Лука мылся с открытой шторкой, не спуская глаз с дверного замка, пока ледяная вода стекала по плечам. Во время бритья спина была уязвима, но только потому, что в ванной висело зеркало. Отражение двери оставалось неподвижным; клинковая бритва царапала челюсть.

Лезвие с лёгкостью распороло кожу.

Сначала Лука даже не заметил. Порез не болел, лишь кровоточил: красная, красная, кровь становилась светлей, смешиваясь с пеной. Лука счищал её со всей осторожностью, после случившегося полностью сосредоточившись на освобождении кожи от волос.

Адель Вольф не стоила его страха. Или кровоточащего горла.