— Да. Я знал, — признался Николай. — Насколько я понял, чеченцы ее мать в заложницы взяли. Алене было некуда деваться. Ей не оставили выхода, понимаешь?
— Она могла нам честно все рассказать, — буркнул Роман, затягивая пояс. — Не бросать здесь, как сонных баранов, на растерзание. Почему ты ее отпустил?
Николай ответил не сразу. Выглядывая из-за шторы, он смотрел вниз.
— Почему отпустил? — повторил Роман раздраженно.
— А ты не понимаешь? — спросил Николай.
— Понимаю.
Роман хотел вздохнуть, но поперхнулся слюной и закашлялся, потому что услышал.
— Это они. Быстро добрались. Наверное, караулили где-то поблизости. Запеленговали, откуда Алена звонила.
Подскочив к окну, Роман увидел два больших внедорожника, медленно едущих вдоль дома с выключенными фарами. В следующее мгновение Николай сунул ему заблаговременно приготовленную сумку и дернул за рукав, предлагая не медлить.
И вот они на чердаке пятиэтажного дома, куда забрались, чтобы улизнуть через другой подъезд, но, судя по напряженному лицу Николая и его позе, этот путь был отрезан.
— Что там? — спросил Роман шепотом.
Николай поднес палец к губам. Другая рука сжимала пистолет, направленный на крышку люка. Роман услышал, как под ней кто-то кряхтит и возится. Выходило, что Николай дал маху. Бандиты тоже знали о существовании чердака в старых кирпичных домах. И предусмотрели возможность такого…
Додумать Роман не успел. В крышку ударили с такой силой, что она распахнулась с первого раза, впустив во мрак столб желтого света. Николай, не дрогнув от неожиданности, выстрелил в голову черному силуэту, возникшему в люке, а потом упал на колени и сделал еще два выстрела, в ответ на что снизу ударили из автомата.
— За мной!
Роман вздрогнул и, не разбирая дороги, устремился за Николаем, который взлетел на деревянный помост, врезал кулаком по раме хлипкого слухового окна, подпрыгнул и вывалился наружу. Бандиты уже выбирались сразу из двух люков, еще не видя беглецов, но азартно перекрикиваясь и клацая затворами.
Толкая сумку перед собой, Роман полез в окно. Его охватило то ужасное чувство обреченности, которое охватывает человека, когда он удирает от опасности и понимает, что он — крайний, а потому будет непременно пойман, пока товарищи будут удирать, сломя голову.
Пуля вышибла кусок черепицы, за которую Роман держался, выбираясь на крышу. Она была наклонной, и сумка скатилась вниз, удерживаемая весьма хлипким на вид заборчиком с редкими прутьями. Сразу за ним зиял провал, а дальше высился еще один дом с единственным светящимся окном. Там стоял маленький человечек в трусах и майке и пил молоко или кефир из бутылки. За ним ревниво наблюдал толстый кот, взгромоздившийся на стол возле холодильника.
Время растянулось, сделавшись зыбким и вязким, как в молодости, когда Роман экспериментировал с димедролом и седуксеном. Не обращая внимания на обломки черепицы, вылетающие там и сям, он спустился за сумкой, взял ее и вдруг оказался сидящим на заднице, с нелепо торчащими ногами, просунутыми между ржавыми прутьями и зависшими в пустоте. Собственного веса и тяжести сумки оказалось достаточно, чтобы ограда заскрипела и накренилась. Мошонка, прижатая железом, откликнулась на это ноющей, тягучей болью. Боясь оглянуться, чтобы не обрушить оградку, Роман услышал за своей спиной торжествующий голос:
— Вот он!
В качестве ответа прозвучал хлесткий выстрел, и голос больше ничего не сказал, зато опять заработал автомат, производя звук дрели в руках пьяного, который никак не может удержать кнопку, заставляя сверло вращаться урывками. Человечек напротив опустил бутылку и подошел к окну, силясь разглядеть, что происходит за стеклом в темноте.
Выстрелы звучали один за другим, слившись в оглушительную какофонию. Роман все же рискнул обернуться и увидел Николая, приникшего к слуховому окну и палящему внутрь. Оранжевые вспышки озаряли его темную фигуру. По откосу крыши скатывались гильзы и падали вниз.
— Выбирайся оттуда, — крикнул Николай. — Что расселся?
Роман хотел ответить, что боится даже пошевельнуться, но страх неожиданно прошел. Он согнул ноги в коленях, уперся ими в основание ограды и заполз на полметра выше. Одна опора под ногами проломилась. Фрагмент оградки закачался в воздухе.
Роман опять заскользил вниз, с той лишь разницей, что теперь перед ним зияла пустота. Окно напротив уже не светилось: человек либо отправился досматривать сны, либо выключил свет, чтобы без помех смотреть наружу. Провал был заполнен черно-белыми ветками, но Роман видел, что они растут слишком далеко, чтобы задержать его падение.
Каблуки все ехали и ехали по желобам кровли, а потом скольжение неожиданно прекратилось. Задрав голову, Роман увидел, что Николай держит его за шиворот, тогда как вторая рука цепляется за оконную раму. Для этого ему пришлось убрать пистолет и растянуться на животе. К счастью, с чердака больше не стреляли: то ли перезаряжали оружие, то ли спохватились и вспомнили, что беглецы нужны им живыми, а не мертвыми.
— Лезь! — рявкнул Николай. — Брось сумку!
