Паршков, тяжело дыша и бешено выпучив глаза, смотрел на него, сжимая и разжимая кулаки. На восковое ухо и часть желто-синей скулы, видимые ему с этой точки. На нож, торчащий из его спины. Он вдруг моргнул и посмотрел вокруг, потом вперед – в проход между автобусами. Завертел головой, высматривая что-то на асфальте этого узкого «проулка». Наклонился к мертвецу, лежащему у его ног, и обшарил его карманы. Посмотрел на две монеты. Два одинаковых юбилейных рубля с Гагариным на «орле». Швырнул их обе за спину. Потом переступив через Кровника, быстро пошел в сторону скандирующих фамилию президента людей:
– Цын!! Ель!!! Цын!!! Ель!!! Цын!! Ель!!!
Паршков обошел со спины съемочную бригаду телевизионщиков, передающих в прямой эфир звук и цветное изображение для американских телезрителей по ту сторону океана, которые в эту минуту укладывались спать в своих больших американских домах. Они смотрели по своим большим американским телевизорам на одетых как попало, по моде позапрошлого десятилетия людей, вопящих что-то на своем варварском смешном языке. И переключали на другой канал.
Паршков мельком бросает взгляд на щель между автобусами, из которой выскользнул несколько секунд назад, и ныряет в толпу. Пробирается, шныряя глазами во все стороны, запрыгивает на подножку пустого «уазика», схватившись рукой за погнутое зеркало бокового обзора. Закусив губу и сморщившись, привстает на носки и видит черную коротко стриженую голову среди других голов. Крупных, одинаково белых голов с прозрачными забралами из небьющегося стекла. Он спрыгивает и бежит в ту сторону, распихивая всех плечами и не обращая внимания на возмущенные крики в спину.
Он выскальзывает из толпы и видит подразделение ОМОНа грузящееся в свой автобус. Он смотрит внимательно, но не видит никого, кроме самих омоновцев, их щитов, дубинок и бронежилетов. Он пытается заглянуть в окна их автобуса, но ничего не может разглядеть в полутьме салона, кроме шевелящихся теней.
Паршков шмыгнул носом и сделал несколько шагов к входной двери, через которую грузился очередной амбал, под весом которого десятитонный «Икарус» просел, скрипя рессорами. Паршков шмыгнул еще раз и почувствовал, как из носа капнуло. Он полез в карман за платком и увидел красное пятнышко на рукаве. Приблизил его к глазам пытаясь рассмотреть, и чертыхнулся: еще одна капля сорвалась с носа и запачкала темно-зеленую штанину. Паршков задрал голову, втягивая липкие кровавые сопли, и быстро зашевелил пальцами, пытаясь поддеть ногтями и выудить из тьмы кармана зацепившийся за что-то платок.
– Эй, мужик! С тобой все в порядке? – услышал он голос со стороны. Паршков хотел сказать, что
Он почувствовал неожиданное сильное головокружение и пошатнулся. Он схватился за чье-то плечо, чувствуя, как горячее потекло по его губам. Кто-то вскрикнул недовольно, и плечо вывернулось из-под его руки.
– Толя! – услышал он сквозь звон в ушах. – Тут мужчине плохо!.. вам плохо?.. вы не…
Женщина взвизгнула.
Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только клекот и кровавая пена, текущая по губам и подбородку сплошным потоком.
Паршков протянул обе руки прямо перед собой, словно пытаясь прихлопнуть невидимую моль.
Рубиновая жидкость хлынула из его рта и носа, ушей и глаз. Он упал лицом вперед и с глухим звуком стукнулся головой об асфальт.
– Врача! – закричали в толпе сразу несколько человек. – Врача!!!
К упавшему мужчине кинулись стоящие рядом.
– Что случилось? – сквозь толпу пробирались двое в белых халатах.
– Вон там смотрите! Вон там мужчина упал, весь в крови! Вон лежит, дергается!!!
– У него конвульсии, я вас правильно понял?
– Он дергается! И у него кровь!
– Понятно… – медики быстро двинулись на встревоженные голоса, крича:
– Разойдитесь!!! Пропустите врача!!! Глухой?! Пропусти врача, тебе говорят!
Они отпихнули стоящего у них на пути мужчину в коричневой болоньевой куртке и мятой кепке, наступили на ногу толстой тетке в вязаном берете и зацепили плечом подростка в военном не по размеру бушлате с «дипломатом» в руке. Подбежали к лежащему в окружении перепуганных людей мужчине.
– Ой! – воскликнула тетка и, зажмурившись, отвернулась: из горла раненого вырвался фонтан густеющей на глазах темно-красной жижи. Мужик тоже отвернулся, достав сигарету без фильтра, прикурил ее, сломав спичку.
Густое облако табачного дыма.
– Не смотри, – говорит он ребенку с «дипломатом». – Слышь, малец, – говорит он, – не смотри, кому говорю… Кошмары потом сниться будут.
Ребенок с дипломатом стоит и смотрит на лежащего. На то, как его переворачивают набок, как осматривают в поисках ранения и пытаются нащупать пульс.
– Вот же ты безглазый, Миша! – говорит женщина. – Вот же что значит, своих детей у человека никогда не было! Какой же это малец? Это ж девочка! Всю дорогу тебе дети побоку… крестники твои шоколадки от тебя паршивой за всю жизнь не дождались…
