Дед лезет за пазуху и достает старый табачный кисет. Он высыпает на ладонь три крупных золотых самородка.
– Бери любой! – орет он. – Два!! Бери два!!!
Она смотрит на золото.
Кровник толкает девочку перед собой.
– Дочь! – кричит он. – Операция! Срочная!! Нужно в больницу!!!
Он выхватывает из внутреннего кармана тугой пакет. Он срывает упаковку и показывает ей пачку долларов.
– Возьми! Половину!! Спаси!!! Дочь!!! – кричит он, – Операция!!!
Она смотрит на деньги. На девочку.
Кровник сует руку в правый карман и берется за ребристую рукоять.
– Ладно!!! – орет вдруг Пилотка и дергает головой в черный провал салона – Быстро!!!
Они бегут по вибрирующему трапу, Пилотка хватает Кровника за рукав:
– Аппарат!!! – кричит она и тыкает пальцем. – Не берешь???
Он оборачивается: оранжевый мотоцикл валяется на боку, метрах в десяти от самолета. Кровник думает пару мгновений.
– Нет!!! – кричит, отрицательно махая головой.
Трап тут же начинает подниматься, превращаясь в заднюю большую дверь. Пилотка тыкает на длинную лавку вдоль борта, кричит:
– Сидеть всем там! Держаться крепко, пока не взлетим!
Дед плюхается на жесткое деревянное сидение, мостится, стаскивая рюкзак с плеч, ставит свой ободранный фанерный чемодан между ног. Шевелит губами, бормочет себе что-то под нос.
Кровник видит большие ящики с кованными металлическими углами стоящие прямо посреди багажного отсека. Гибкий витой трос, продетый сквозь стальные петли в полу, и хитроумный узел намертво фиксируют груз. Кровник знает около тридцати видов узлов. Такой узел он видит впервые. Дверь-трап поднимается, окончательно отсекая дневной свет, и в салоне становится почти темно. Освещение проникает теперь только сквозь иллюминаторы. Кровник видит еще несколько разнокалиберных ящиков. Очертания одного из них – того что ближе всех стоит к пилотской кабине – кажутся Кровнику смутно знакомыми. Пилотка возится возле двери, чем-то щелкая и звеня цепями.
– Глухой??? – орет она, пробегая мимо все еще стоящего Кровника, и обеими руками указывает на лавку. – Садись!!!
Ныряет за занавеску, отделяющую экипаж от пассажиров.
Кровник ставит мешок на пол, быстро идет к противоположному борту и выглядывает в иллюминатор. Видит полосатое здание аэровокзала. Возле него курит человек в летной форме. Больше никого.
Самолет мягко трогается с места и начинает разворачиваться.
Кровник, пошатываясь, возвращается и опускается на сидение. Усаживает ребенка рядом с собой.
Дед, не мигая, рассматривает их обоих. Кровник дергает головой: «Чего?». Дед похлопывает себя обеими руками по груди и показывает на девочку. Голова ее торчит из бронежилета, словно из какого-то странного маскарадного костюма. Дед, выпятив нижнюю губу, уважительно кивает головой и показывает большой палец. Кровник пожимает плечами. Он смотрит на часы.
Взревев двигателями, задрожав всем корпусом, издавая свист и скрежет, самолет разгоняется и отрывается от земли.
Они быстро набирают высоту, и вдруг их резко клонит влево. Коричневый чемоданчик вылетает из-под деда и скользит куда-то в хвост самолета. Дед делает попытку поймать его.
«Стой!» – хочет крикнуть ему Кровник, но не успевает: дед, кувыркнувшись через голову, перелетает салон, и падает на спину, каким-то чудом не разбив себе голову об острый угол ящика. Самолет так же неожиданно выравнивается. Дед осторожно трогает свое правое ухо. Он смотрит на Кровника большими испуганными глазами и вдруг смеется. Кровник качает головой. Дед, подождав и поняв, что маневров больше не намечается, встает и, прихрамывая, идет в хвост собирать свой багаж.
Кровник поворачивается к девочке. Та выглядит бледной, и он осторожно прикасается тыльной стороной ладони к ее лбу: прохладный. Глаза ее – две спелых вишни. Его – два красных пятака. Он чувствует, как скрипят веки по иссохшей роговице. Вата во всем теле. Поспать бы. Поспать.
Взяв ребенка за руку, он идет в сторону пилотской кабины. Уже собравшись войти, останавливается: ящик, очертания которого показались ему знакомыми, – это большое старое пианино, намертво прикрученное к переборке здоровенными болтами. Кровник открывает крышку, видит черно-белые клавиши и золотые буквы «Украина». Он аккуратно возвращает крышку на место. Чувствует, как маленькая ладошка выскальзывает из его руки.
– Эй! – говорит он встревоженно и присаживается на колено. – Ты чего?!
Она выглядит еще более бледной, чем полминуты назад. Черные круги под глазами проявились, словно на фотографии.
– Тебе плохо? – спрашивает он встревоженно. Она тяжело дышит, приоткрыв рот. Смотрит на него взглядом, в котором явно читается приближающийся обморок.
Он быстро снимает с нее бронежилет и бросает его на пол рядом с пианино.
– Тошнит? – спрашивает Кровник. Она беззвучно открывает и закрывает рот.
Он рывком отдергивает занавеску.
Вспышка.
В глазах такая резь, будто брызнули из баллончика со слезоточивым газом.
Слезы – сплошным потоком.
Он прикрывается рукой. Еле разлепляет веки и смотрит сквозь щели-пальцы: СОЛНЦЕ.
Они летят прямо на Солнце.
Они выше облаков.
