Генерал с такой силой хлопнул Кровника по плечу, что тот скривился и зашипел как от сильного ушиба:
– Он тебя защитит.
Генерал положил руку на свою грудь:
– Я.
Он развел руки в стороны:
– Мы все тебя защитим. Все. Вся моя армия. Мы все погибнем, если нужно, но защитим тебя. Потому что тебе нужно двигаться дальше. Туда, куда ты двигалась…
Генерал вскочил на ноги и протянул руку девочке:
– Пошли! – воскликнул он, сверкая глазами.
Девочка не шевелилась.
– Ну! – Черный нетерпеливо тряхнул рукой. – Давай!
Девочка смотрела на него снизу вверх.
– Спасибо, дядя генерал, – негромко сказал Кровник, потирая плечо. – Только иди ты лесом, я вообще-то глухонемая и ни фига не…
Девочка не спеша вытащила из волос куклы корону из фольги и сунула ее себе в рот. Причмокнула. Выплюнула, скривившись.
– Что за… – Черный опустил руку, – что это за…
– Херня? – поинтересовался Кровник, тоже вставая с кровати.
Генерал с неудовольствием наблюдал за происходящим.
– Да, – сказал он.
Соня шевельнулась.
– Мне кажется… – тихо сказала она, – мне кажется, она хочет «гулливерку»…
Черный посмотрел на нее:
– Чего она хочет?!
– Конфету, товарищ генерал, – торопливо пояснила Соня. – Шоколадную. «Гулливер»… Я ее угощала…
– Так! – Черный ткнул в девочку пальцем. – Быстро дай ей конфету!
– У меня больше нет, – Соня развела руками. – Я все отдала…
– Ахххты!.. – генерал похлопал себя по карманам и повернулся к Кровнику. – Есть конфеты?
– Неа… – помотал тот головой. – Откуда?!
Генерал быстро двинулся к выходу, откинул полог и высунул голову наружу. Девчонки стояли прямо у входа, возможно даже пытались подслушивать. Отскочили как ошпаренные на пару шагов.
– Конфеты есть?! – громко спросил Черный, быстро переводя взгляд с одной сестры милосердия на другую. – Ну?! У кого есть конфеты?!
Девчонки посмотрели друг на друга, на Черного, снова друг на друга.
– Нету, товарищ генерал, – сказала одна из них. – Давно нету… На новогоднем утреннике в последний раз были… Давно уже…
– А у Соньки?! – громко пропищала рыженькая. – У Соньки Парфеновой есть! Она по ночам хомячит! Думает, никто не видит!..
– Так! – генерал тряхнул головой. – Кто тут Парфенова?..
– Я!.. – сказала Соня ему в спину. Черный обернулся.
– Но я все отдала ей, честное слово!.. У меня только две было…
Она сверкнула глазами в сторону рыженькой малявки.
– Аххх! – генерал бросил полог, отсекая находящихся в палатке от улицы, и снова раздраженно захлопал себя по карманам. – Ну твою жеж…
Он осекся и сунул руку в глубокий боковой карман своих камуфлированных штанов. Зачерпнул как лопатой. Извлек оттуда на свет скомканный носовой платок, мятую пачку сигарет, огрызок карандаша.
– О! – воскликнул генерал и словно фокусник выхватил откуда-то из этой кучки нечто похожее на зажигалку. – Вот!
– Что это? – наклонился Кровник и почти сразу понял что это: Черный держал двумя пальцами маленькую пачку железнодорожного рафинада. Два кусочка сахара с паровозом на обертке. Паровоз, да и сама упаковка порядком поистерлись. Похоже, сахар лежал в кармане достаточно давно.
– Вот! – сказал генерал, торопливо запихивая платок и все остальное обратно в карман. Он потер правую руку о грудь и принялся аккуратно разворачивать эту крохотную шуршащую пачку.
Железнодорожный рафинад. Почти потерял свою правильную геометрическую форму. Некогда ровные сахарные углы оплыли. Белые крупинки посыпались в ладонь. Черный аккуратно взял один кусочек и подул на него, сдувая табачные крошки.
– Вот… – сказал он и протянул сахар девочке все еще сидевшей на кровати. – Держи… конфета.
Она не шевелилась.
– Кушай. Вот так… – Черный приоткрыл рот, показал, что с этой «конфетой» делать, и снова протянул сахар девочке. – Вкусно!
Она смотрела снизу вверх.
Генерал повернулся к Соне:
– Рядовой Парфенова, как ты там ей…
Девочка протянула руку, взяла кусочек сахара и положила себе в рот. Хрустнула, зажмурившись на секунду. Захрустела увереннее, работая челюстями и причмокивая, как это делают маленькие дети.
Черный замер: она встала с кровати, бросив куклу на подушке. Протянула руку и забрала из больших генеральских пальцев оставшийся липкий кусок. Зажала в своем кулачке.
И пошла.
Пошла по проходу между кроватями к выходу. Черный и Кровник, глянув друг на друга, торопливо последовали за ней.
Они вынырнули из полутьмы казармы в лагерь. И Кровник не узнал его. Потому что лагеря как такового не осталось: все палатки и шатры вокруг были разобраны или почти разобраны. Кругом энергично передвигались бойцы, быстро перенося в стоящие неподалеку грузовики остовы кроватей. Скатывали брезент. Забрасывали в кузова матрасы. Сестры милосердия стояли снаружи, переминаясь с ноги на ногу.
Девочка сунула кусок сахара в рот.
– Туда! – ткнул Черный в сторону гудящих авиационных двигателей и взял девочку за руку. – Пошли!
Девочка обернулась. Она смотрела на Кровника.
– К самолету?! – спросил он генерала. – Берешь нас на борт?
– А то куда же! – воскликнул тот и дернул головой. – Бегом!
Генерал зыркнул на своих юных медиков:
– Быстро собираться!
Сестры милосердия влетели в свою палатку. К ней уже спешили несколько человек с инструментами.
