– Корнелиус, – Шарль Тагэре взял медикуса за плечи, заставив смотреть себе прямо в глаза, – ты принимал всех моих детей, так что я тебя знаю… Говори прямо, что не так?
– Правду сказать, – буркнул Корнелиус, – ничего хорошего. Я предупреждал, что после такого падения лучше не рисковать… Ваш сын, монсигнор, родился горбатым, и я не поручусь, что он выживет…
– Горбатым? – Герцог сжал кулаки. – Что ж, могло быть и хуже, если б это оказалась девочка. Мужчина может проложить себе дорогу и не будучи красавцем. Что-нибудь еще?
– Сейчас остается только ждать. Сделано все возможное, но…
– Что ж, да смилостивится над ним святой Эрасти.
Добряк Корнелиус так и не понял, о какой милости просил монсигнор Заступника. То ли сохранить ребенку жизнь, то ли, наоборот, избавить его от земных страданий. На всякий случай медикус заговорил о другом.
– Ваш сын родился точно в полдень, монсигнор, а все астрологи знают, что это знак особой судьбы. Позднее, если монсигнору угодно, я составлю более подробный гороскоп.
– Разумеется, угодно, – кивнул герцог, – а теперь иди отдыхать, у тебя была нелегкая ночь, да и у меня тоже. Если от тебя больше ничего не зависит… Я полагаю, твои помощники способны приглядеть и за роженицей, и ребенком.
– Разумеется, но…
Врач хотел сказать еще кое-что, но Шарль Тагэре уже вышел, Корнелиус слышал, как он сбегает по лестнице, как требует коня. Затем заскрипели ворота, простучали копыта по мосту. Что ж, понятно… Монсигнор не из тех, кто позволяет другим любоваться на свою беду и выражать сочувствие. Утопить горе во встречном ветре, растоптать конскими копытами – что может быть естественнее для воина? Через несколько ор Шарль вернется, будет улыбаться жене, прикажет готовиться к пиру по случаю рождения сына, делая вид, что ничего страшного не произошло… Что ж, к его приезду гороскоп будет готов, звезды уже вечером образовали весьма странную конфигурацию, а тут еще первый крик прозвучал именно тогда, когда солнце было в зените, а на востоке как раз взошла Волчья звезда, соединившись со звездой Рас Эргаль, Сердцем Звездного Вихря. Похоже, маленького горбуна ожидает непростая судьба, если, конечно, он выживет, в чем лично он, Корнелиус, весьма сомневался…
Да, гороскоп гороскопом, но не забыть приготовить успокаивающую микстуру для герцогини, она ведь еще не знает. Корнелиусу очень не хотелось быть черным вестником, тем паче именно он предлагал Эстеле избавиться от ребенка, и, к несчастью, не ошибся. Медикус любил властителей Тагэре и был не из тех, кто радуется подтверждению своих слов такой ценой. Бедная женщина, теперь она будет всю жизнь себя винить в несчастии сына… Хорошо бы проклятую новость сообщил ей сам герцог или, еще лучше, наперсница сигноры, ей все равно сегодня уезжать…
Добряк не мог знать, что Анастазия уже уехала и что неистовое желание ее найти, а вовсе не отчаянье заставило герцога броситься вон из замка. Шарло гнал коня, как будто пол-оры могло что-нибудь изменить. Если Сола решила дождаться его во что бы то ни стало, она еще там, если нет – он встретит ее по дороге, так как после осенних дождей другого пути в Тагэре от Лисьего тракта нет.
Пепел красивым галопом летел навстречу идущим с востока тучам. Герцогу было жаль сына, родившегося в полдень ветреного осеннего дня, сына, которого он, вероятно, никогда не увидит, но мальчик, несмотря на увечье, остается Тагэре. Рядом с ним будет мать, братья и дядья, у него есть будущее, тем паче содеянного не исправишь. А у Солы только он и больше никого и ничего. Если девочка попадется в руки циалианкам, то смерть покажется ей избавленьем…